Ранее, касаясь особенностей дождевых тропических лесов, я писал про их разочаровывающую и настораживающую пустынность. На что получил от знатоков прочувствованные комментарии типа того, что «смотреть лучше надо». Присмотревшись пристальнее, я понял, что был прав в своем первом восприятии.
(Продолжение. Начало в предыдущих номерах.)
Пустота тропического леса. Мнения корифеев
Об этой странности, напрягающей любого зрителя всяких дискавери-страшилок, рассказывали практически все те, кому довелось проникнуть под непреодолимую сень экваториального леса. И это не простые туристы.
Вот, к примеру, что пишет один из первых исследователей природы Калимантана Альфред Рассел Уоллес — крупнейший натуралист и соратник Дарвина («Тропическая природа»): «Первое впечатление, оставляемое тропическими лесами, — это то, что в них почти не заметно никакой животной жизни. Зверей, птиц, насекомых надо выискивать, но очень часто это оказывается совершенно безуспешным».
Наверное, имея в виду сомнения читателей, Уоллис приводит мнение другого корифея в области изучения тропических лесов (правда, в другой половине Земли, в Амазонии) Генри Уолтера Бейтса: «Мы были сильно разочарованы, не видя сколько-нибудь крупных животных. Не было заметно ни деятельной, шумной жизни, ни звуков. Мы не видели и не слышали обезьян, ни один тапир или ягуар не перебежал нам дороги. Птицы тоже казались очень немногочисленными...»
Деятельность Уоллеса и Бейтса относится к середине XIX века.
Но вот куда более свежие цитаты, почерпнутые из источников следующего столетия.
«Джунгли обычно встречают путешественника опасностями, вовсе не похожими на те, что так ярко изображаются в голливудских фильмах или приключенческих романах. Ядовитые змеи не извиваются на каждой ветке, и свирепые хищники не подстерегают за каждым стволом. По собственному опыту могу сказать, что самое страшное — это безнадежно заблудиться в лесу. Животные редко угрожают путнику. Вообще-то, если удастся хоть издали увидеть какое-то животное, можете считать, что вам крупно повезло».
Эта фраза принадлежит Дэвиду Атенборо, который, между прочим, был одним из руководителей «Би-би-си» в 1960-е годы.
А вот что писал французский зоолог Пьер Пьфеффер в увлекательной книжке «Бивуаки на Борнео»: «Как и во всех экваториальных лесах мира, на Борнео не очень много дичи. К тому же встречающиеся там животные рассеяны в джунглях, и их почти всегда трудно увидеть».
Достаточно?
Между навязываемым экранным образом и реальностью расстояние довольно внушительное. И то правда — если снимать несколькими камерами несколько месяцев всяких полуприкормленных «диких тварей» какого-нибудь «зеленого ада», то можно после соответствующего монтажа заставить простодушного зрителя трепетать. Мне всегда было интересно, с каким чувством воспринимают такие «страшные картинки» исконные обитатели этих лесов, всякие «даяки», которые проводили в джунглях всю жизнь.
Большие прятки
Однако боже упаси трактовать такое впечатление упрощенно. Потому как это тропический лес, произрастающий в наиболее благоприятном поясе планеты, где разнообразие жизни не может не ошеломлять своей биомассой и проявлениями. Недаром он рассматривается некоторыми исследователями вообще-то как огромный и «единый организм».
А то, что в реальности ты не сталкиваешься со всем этим изобилием животных, обитающих рядом в экваториальном лесу, можно отнести к двум причинам. Во-первых — чудовищным размерам всего этого дикого леса. Во-вторых — отсутствию у его обитателей интереса к поверхности земли. Той самой, по которой и проходит твой путь.
Кстати, путь этот также не встречает заведомо ожидаемых трудностей, если, конечно, тебе удалось пробиться через непролазные чащи опушек и ты движешься по относительно равнинному лесу, где в вечном сумраке нет ни травы, ни густого подлеска, ни толстого слоя опавшей листвы. Последнее связано с тем, что в условиях ровного тропического климата листва с деревьев не облетает массово, а та, что падает перманентно, относительно быстро перегнивает.
Понятно, что обитатели леса, которые мечтают жить долго и счастливо, предпочитают вообще не спускаться на землю, где им особо нечем питаться и где сами они, как на витрине. Вспомним про бородатую свинью, о которой я рассказывал в прошлый раз. Она ведь недаром мигрирует «под прикрытием» стай обезьян, от которых сверху периодически падает что-нибудь съестное и вкусное.
Вот в этом-то и состоит основной парадокс буйной жизни тропического леса, которая так не соотносится с той безжизненностью, которая окружает любого вступившего под его таинственные сени.
«Если бы звери жили непосредственно на поверхности земли, как, например, в степи и пустыне, можно было бы сразу убедиться во всем многообразии форм и видов животного мира (в том числе крупных животных) тропического леса.
В тропическом лесу животные располагаются в нескольких расположенных один над другим ярусах. Общее впечатление таково, что большинство зверей предпочитает обитать высоко в древесных кронах, где больше пищи и света. Внизу, на земле, в лесной чаще встречается очень мало зверей (меньше всего их вблизи больших рек, где лесная почва регулярно затопляется); уже на небольшой высоте мелкие животные недоступны нашему взору, и даже более крупных немудрено не заметить.
Никакой другой ландшафт не представляет столько убежищ животным, как тропический влажный лес. Если отношения растительной массы к животной на всем земном шаре равно 2200:1, то в тропическом лесу оно еще более вырастает в пользу растительности».
Эту пространную цитату в качестве резюме я вытащил из увлекательной книжицы Герберта Бутце «В сумраке тропического леса».
Лаборатория эволюции: летают все!
Одним из любопытнейших моментов такого распространения животной жизни в толще растительности (а толща эта тут превосходит 50 метров!) является «способность летать», которой лес наделил практически всех своих прилежных обитателей. Что и неслучайно в условиях, когда твоя жизнь проистекает в бесконечных перепархиваниях с ветки на ветку. И то правда, не станешь же ты всякий раз спускаться к основанию ствола, если у тебя есть возможность просто перепрыгнуть несколько метров, отделяющих тебя от соседнего дерева.
Важно помнить, что именно в таких условиях когда-то и появилась на Земле вся птичья жизнь. В этом отношении Калимантан — действующая лаборатория эволюции, эксперименты в которой проистекают до сих пор.
Вот что пишет по этому поводу Пфеффер: «Борнео — родина летающих животных. Там водятся десятки видов летучих мышей...
В больших лесах остров также множество видов белок-летяг размером от мышки до кошки. Лапы у них соединены перепонкой, позволяющей планировать, а хвост в форме султана остается свободным и служит вместо руля.
Повсюду водятся во множестве небольшие ящерицы — летучие драконы; они перелетают с дерева на дерево, расправляя свои перепонки, похожие на крылья гигантской бабочки.
Даже скромные лягушки покинули болото, чтобы устремиться в воздух. У одной из них, веслонога красивого красного или оранжевого цвета, пальцы непомерно вытянуты и соединены плавательной перепонкой, которая выполняет функцию парашюта, позволяя лягушке безопасно прыгать с верхушки деревьев».
О встречах с этими примечательными созданиями особо распространяться не стану. Они, если и попадали в поле зрения, то где-то на самом краю глаза, и весьма фрагментарно. Это, конечно, если не считать летучих мышей.
Но я бы включил в компанию этих летунов-прыгунов и обезьян. Когда они начинают стремительное движение где-то на самом потолке леса, кажется, что там проносится ураган. Ветки хаотично раскачиваются, серые тела мелькают в просветах, на землю осыпаются ветки, листья и неведомые плоды. Феерия!
Змеи на голову
Но особенный интерес лично для меня представляли «летающие змеи». Змеи — моя слабость. Хотя они интересны мне в первую очередь с позиций их исторического влияния на мировую культуру, но и те, что попадаются еще в живой природе, всегда поражают воображение.
Я знал, что на Борнео могу увидеть «райскую змею» (она же «украшенная», она же «летающая»), которую встречал в описаниях натуралистов. Утверждается, что во время охоты на ящериц эта змея бесстрашно бросается с большой высоты, «планирует с ветки на ветку» и даже с дерева на дерево, преодолевая таким образом расстояние в «двадцать-тридцать метров».
«Благодаря очень вытянутым и подвижным ребрам летающая змея может увеличивать несущую поверхность своего тела и, втянув брюшко, скользить в воздухе подобно бумерангу».
Увидеть наяву «полет змеи» на Калимантане я не сумел. Однако мне удалось пронаблюдать его во всей красе спустя несколько лет в ботаническом саду Сингапура.
Зеленая древесная змея была обнаружена на солидной плюмерии, по стволу которой она стремительно ползла (не обвивалась, а ползла!) вверх, аки по асфальту. Особенности строения ребер скелета и жесткие чешуйки змеиной кожи, цепляющиеся за все неровности коры, делают такое восхождение легкой прогулкой.
Это была та самая «украшенная (золотая) древесная змея» Chrysopelea ornata, неоднократно встречаемая в Индокитае, причем отнюдь не только в джунглях, но и в центре такого мегаполиса-монстра, как Бангкок. Изящная гадина длиной до 130 сантиметров не обладает смертельным ядом. Это не мешает ей охотиться на ящериц, грызунов и своих же более мелких родственниц из змеиного племени.
Змея бесшумно и неустанно взбиралась все выше, пока не оказалась на самом краю верхней ветки. Двигаться дальше было некуда.
И тут произошло удивительное. Сжавшись в тугую пружину, она стремительно распрямилась и... перепорхнула на ветку соседнего дерева, на какой-то момент полностью оказавшись в воздухе! Мне показалось, что она при этом тонко использовала не только гибкую силу собственного тела, но и упругость раскачанной ветки плюмерии.
Существа с другой планеты
Джунгли кажутся бесконечными как в стороны, так и вверх. Они чаруют именно своими размерами, в которых сам ты ощущаешь себя мизерным и чуждым. Давление тропического леса испытывает на себе каждый одинокий путник, даже бывавший тут не единожды и готовый к любым неожиданностям (а оттого настороженный и тихий). Чтобы чувствовать себя своим, нужно тут родиться и вырасти. В противном случае при всей твоей любви и любознательности ты всегда будешь этому лесу чужаком. Так что моментом радости всегда будет тот миг, когда ты наконец выйдешь из чащи на опушку.
Понятно, что такой лес может удивить тебя в любой момент. На Борнео, у подножия горы Кинобалу, меня поразила встреча с маленькими монстриками, про которых я ранее слыхом не слыхивал и которых видом не видывал.
В тот момент в глубине души промелькнула даже тщеславная мысль о том, что передо мной то самое, пока еще «неизвестное науке» существо, какие каждый год отыскиваются в этих лесах на островах величайшего архипелага планеты.
Чем завершилось мое открытие?
(Продолжение следует.)
Фото автора