Несмотря на разворот «к дому», повседневная жизнь нашего маленького геологического отряда, затерявшегося в дикой тайге на Алданском нагорье, внешне никак не изменилась. Те же бесконечно долгие маршруты, та же неизменно мокрая тайга, то же острое ощущение оторванности от всего мира, та же благодать тепла у потрескивающего костра, те же интеллигентские беседы в палатке все более длинными вечерами.
(Продолжение. Начало — в предыдущих номерах.)
28 августа — осеннее настроение
Между тем погода начала все настойчивее подталкивать нас в спину. На выход. Все яснее аргументируя свою настойчивость новыми доводами.
«...Сегодня вдруг началась настоящая осень. Ночью было холодно — в пуховом спальнике, одетому. А когда выбрались из палатки утром, то весь мох и камни оказались покрыты инеем, а остатки чая в кружках превратились в лед. Но самое главное — после стольких недель непогоды на небе не было ни единого облачка! Настоящее бабье лето!
Яркость и термовозможности светила поубавились. Как-то тревожно, совсем по-осеннему трещала сорока. Грибы прибило первыми заморозками. Почти исчез гнусный мир кровососов, и от этого в тайге стало непривычно тихо и торжественно. В воздухе — свежесть, а ветер уже довольно пробирающий. Осень, одним словом.
Правда, днем, под солнцем, все еще можно славно загорать, но это уже последние всплески так и несбывшегося, но все равно уходящего лета…
— Да, лета в этом году в Якутии не было. Зато в прошлом!..
Сегодня мы перекочевали в старый лагерь. Отныне путь наш будет к дому, хотя по-прежнему не прямо.
На слиянии двух истоков Тас-Хайко разошлись с Дуком и Надеждой. Они пошли своим маршрутом, мы — своим. По дороге пересекли несколько прекрасных курумников — «каменных рек». Верхало нашел какую-то интрузию, пропущенную съемщиками, и радуется, как ребенок.
Курумники образуются при движении и таянии наледи и действительно походят на реки крупных валунов, «текущие» по тайге иногда в совершенно неожиданных местах. Сейчас они очень живописны — черные камни, желтые березняки, еще зеленые лиственницы и голубое небо. И все насквозь пронизано невысоким солнцем.
Под конец маршрута мы опять врюхались в болото, и я снова промочил ноги. Когда добрались до старого лагеря, они уже начали терять чувствительность. Светило закатилось, и вместе с темнотой тайгу пробрал мороз. В лагере переобулся, а снятые носки тут же превратились в глыбы льда. Сегодня приморозило сильнее. По всему чувствуется.
Лагерь поставили вдвоем, и довольно быстро. К темноте все было готово. Пустили две ракеты, но ребята так и не появились. Видно, придется им эту ночь провести в лесу. На всякий случай пока поддерживаю костер. В.Н. спит, а я сижу у печки перед свечкой. Где-то в лесу пронзительно орет ночная птица. «К-ха, к-ха, ку-у-у…»
Сегодня первый раз в Якутии увидел Млечный Путь...»
Переломные моменты
«...Вчера до 11 ждали наших. Они заплутали и заночевали в лесу, а ночь была самая холодная из всех прежних. Утром вода в бидончике промерзла полностью, а вокруг палатки выросли ледяные цветы — видимо, влага выдавливалась из почвы и замерзала белыми кристаллами. Уже стали волноваться, строить предположения по поводу отсутствия Дука с Надеждой, разрабатывать план действий, но тут они появились из лесу весьма бодрой походкой. Вечером, уже в темноте, они перешли Тас-Хайко ниже болота, а когда поняли, что заблудились, то ничего не оставалось кроме как разжечь костер и заночевать в лесу.
Сейчас на улице уже темень непролазная, только светлеет Надькина Марь (решили назвать наше болото в честь нашей Нади). То и дело принимается лить дождь. Временами сыплется шквалами. Палатка кое-где начинает течь. Вовсю полыхает огонь в маленькой железной печке.
Мы только что закончили возиться с грибами. Видимо, последние в этом сезоне, уже побитые морозом, без грибного запаха. Брали только белые, боровики. На базаре на них можно сколотить целое состояние.
Дук подвинулся к печке, заслонив ее от Верхалы.
— Вымерзаешь? Как учит биология, вначале погибают самые крупные особи! — намек на Дукову долговязость.
— Я знаю другое. Как говорил академик Соколов, прежде чем вымереть, организмы на уровне типов подвергаются гигантизации…
Тайга стала холодной, промозглой и неуютной, неужели вот и конец бабьему лету?»
«...1 сентября. Первый день осени, дети в школу собирайтесь…
А у нас все то же. Тайга, дождь, печка в палатке. 15 дней как мы оторваны от всего мира. И вот, наконец, вчера пришли сюда, на лабаз, сооруженный Дуком в устье реки Кетемеллях, на острове. Остров образован самой речкой и протокой и необитаем. Это точно.
Первое, что схватили, придя на лабаз, — это курево и транзистор. Хлеб, масло, тушенка. Все это тоже у нас давно кончилось. Последнее время жили на вермишели, грибах да гречке. Ну а информации, как сели в вертолет в Чульмане, не было никакой. Только «Спутник кинозрителя», схваченный в ларьке «Союзпечати» в аэропорту...
И вот — транзистор. Что там без нас-то? Все то же. Леонид Ильич толкнул очередную мирную инициативу, которая получила широкий отклик мировой общественности. В Иране одной бомбой угрохали очередное правительство. Скотина Рейган приступил к производству очередного смертоносного оружия. ЮАР совершила очередное нападение на независимую Анголу. Наши хоккеисты едут в Канаду, чтобы в очередной раз продемонстрировать профессионалам преимущество и превосходство нашего спорта.
...Сегодня Надюха испекла кислые лепешки, мы опять с хлебом!
...За 15 дней потеряли во времени 50 минут. Это при наличии четырех часов.
...Завтра — в плавание!»
Нелюка. Поплыли!
Геологические отряды разбрасывались по тайге вертолетами. А обратно выбирались они сами, как правило, сплавляясь по рекам до каких-то населенных пунктов, связанных с Большой землей. И эти плавания по норовистым северным рекам не всегда заканчивались благополучно. Уже позднее я узнал, что во время такого сплава погиб на реке Мае начальник отряда экспедиции «Аэрогеология», с которым я изначально собирался в тайгу.
Наш маршрут на водораздел Алдана и Олекмы также завершался классически. Грядущий сплав нес тревогу. Начальство беспокоилось о каких-то порогах, преодолеть которые нам предстояло впереди...
Несмотря на перемены, мои записи ежедневно продолжали пополнять дневник.
«...Вчера мы сменили способ передвижения — поплыли. На двух лодках — надувных, спасательных, «пятисотке» и «трехсотке».
Все утро обшивали лодки брезентом. Это, чтобы не пропороть брюхо на камнях. Поплыли. Вначале минули дельту Кетемелляха — лабиринт стремительно несущейся воды. А потом как-то сразу наступила тишина, как при прыжке с парашютом после раскрытия купола. Скорость замедлилась, болтать перестало — выскочили на простор Нелюки.
Вода почти совершенно прозрачная, темная, метрах в трех под нами видно каменистое дно. По берегам, контрастируя с темной водой и пасмурным небом, окрашенный в самые яркие осенние цвета пламенеет ерник и тлеют уже подернутые желтизной лиственницы. Некоторое время молча дрейфовали по течению, слегка оглушенные сменой обстановки. Потом взялись за весла.
«Плыть в лодке». Для нас это сказано слишком громко. В лодке плывут наши многочисленные вещи и коллекции, а мы мостимся поверх, на концах, которые в зависимости от смены гребущего меняют свои функции — с носа на корму и наоборот. У нас на двоих одно весло типа байдарочного, которое мы и передаем друг другу, меняясь. Гребец же всегда сидит сзади.
На противоположном берегу ссадили Дука с Надеждой (они пошли маршрутом) и погнали лодки поодиночке. Остановились километра через четыре ниже. Все это время река текла спокойно. Из-за дождей воды в ней полно, и только пару раз проходили небольшие перекаты да обходили торчащие из воды камни.
Пока ждали своих из маршрута, Верхало соорудил из консервной банки «спиннинг», забросил блесну и поймал двух рыбин — линька и небольшого тайменя. С неба все время что-то лилось и моросило. Было холодно и промозгло. Когда вторая пара подошла из маршрута, поплыли до устья левого притока Нелюки — Солокита. Быстро, комфортабельно, удобно. Как в «Аэрофлоте». Правда, начальство пугает какими-то страшными перекатами и порогами дальше, но… Время покажет. А пока плавание — одно удовольствие. Малость только холодно.
Сегодня — дневка, банный день. Начальники ушли в маршрут. Надюшка в ожидании готовности теста для лепешек раскладывает на картах пасьянс. Я кочегарю печку, сложенную из камней, для бани. По радио осуждают агрессию ЮАР против Народной Анголы.
До нас на этом месте стоял какой-то геологический отряд, и теперь оно обжито и загажено. Деревья вокруг покалечены, валяется мусор.
Воистину геологи несут в тайгу прогресс, который тут никому не нужен, но в еще большей мере наносят первый удар по фауне, флоре и ландшафтам. Для стоянок, как правило, выбираются самые удобные, богатые и красивые места. Потом вырубают вокруг значительную часть сухого леса, портят на хознужды живой, облавливают лучшие заводи, отстреливают и распугивают дичь, мусорят… И вот приходит следующий отряд землепроходцев и встает лагерем, конечно же, не в этом месте, а в другом, еще пока первозданном и нетронутом. И так до бесконечности, пока не прибудут строители, которые без особых размышлений добьют все, что останется. Так вот цивилизация по одному едино разработанному плану хоронит природу…»
Чуга. Люди!
«...Сегодня утром простились с Нелюкой и вместе с ее водами влились в Чугу — уже непосредственный приток Алдана. Возле устья Нелюки увидели первых за 20 дней людей — алданские браконьеры проводят тут свои отпуска. Их четверо, и их типажи настолько восхитительны, что любая съемочная группа фильма «Не стреляйте в белых лебедей» оторвала бы их с руками, ногами и всеми орудиями лова.
Вчера ходили с Верхалой на старую флагопитовую шахту. Это в трех километрах от берега Чуги напротив места впадения Нелюки. Когда-то, лет 20 назад, тут кипела жизнь — добывали слюду. Теперь все заброшено — заросло ольхой, березняком, да и сосны уже вымахали метров по пять-десять и образуют непролазную чащу. Шахту удалось найти не сразу. Сперва вышли на заросшую дорогу, а она довела до развалин поселка и отвалов породы. Мрачно смотрелись почерневшие бревна среди буйной осенней растительности. Побродили немного по отвалам. На них можно было найти неплохие образцы слюды.
Вдруг из-за тучи выглянуло светило, и осколки флагопита ослепительно засверкали под его лучами. Но в наборе со ржавыми рельсами, ломиками, кайлами, брошенными 20 лет назад, и этот блеск казался каким-то зловещим. Вроде бы люди по своей воле покинули это место, но впечатление все равно, будто ходишь по кладбищу. Даже тишина какая-то особая, птиц и тех не видать. Но только оставили шахты, как жизнь вокруг показалась веселей, светлей.
...Осень-то вокруг какая!
Погода, наконец, немного смягчилась, среди облаков временами стало появляться солнце. И в такие моменты тайга словно оживает. Основу гаммы составляют совершенно желтые березы, темная зелень хвойных, отливающие палевой медью лиственницы, буро-серые скалы, темная вода, ну и небо по погоде. Иногда появляются абсолютно красные рябины. Этакое праздничное пятно на желтом березовом фоне. Масса уток. Стайки чирков — по два, по три, покрупнее. Все время летят впереди лодок, сидят на воде, иногда подпуская метров на 15.
...В последний день на Нелюке прошли несколько порядочных порогов. Замочило водой до ушей.
Поспела брусника, шиповник — особенно хороши они на скалах.
Гнус и комары пропали.
Все чаще думаю о доме…»
(Продолжение следует.)
Андрей Михайлов-Заилийский — землевед, автор географической дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора