В отличие от нашей республики, провозгласившей в 1995 году Первомай Днем единства народа, большинство стран, отмечающих эту дату, более инерционно. Аргентина, Армения, Бразилия, Индия, Китай, Кыргызстан, Пакистан, Россия, Франция, Шри-Ланка и множество других по-прежнему связывают 1 Мая с чествованием труда.
Положение в обществе массы работников, то есть наемного труда, в решающей мере обусловлено его отношениями с государством и капиталом (бизнесом). Но, согласитесь, и единство народа во многом определяют те же субъекты — государство, капитал и труд. Каковы в этой триаде текущие позиции наемного труда в Казахстане?
Потенциал роста ограничен
Подавляющее большинство отечественных авторов видит самой актуальной сегодняшней проблемой казахстанского наемного труда снижение реальных доходов населения на фоне высокой инфляции. Она составила за 2025-й 12,3, а в январе 2026-го — 12,2 процента в годовом исчислении. Доходы населения, по официальной статистике, сократились за прошлый год на 1,1 процента.
Но, по оценке экономиста Рахимбека Абдрахманова в журнале «Vласть», «если исходить из удорожания 28 базовых товаров и услуг (продукты питания, газ, коммунальные услуги), в 2025 году падение доходов составило 5-6 процентов». «Потенциал повышения реальных доходов в 2026 году крайне ограничен, потому что источников для этого просто нет», — считает экономист.
Он указывает, что реальному росту доходов способствует увеличение частных инвестиций, производительности труда, занятости и повышение зарплат в частном секторе. Прежде всего — в производственных отраслях на предприятиях малого и среднего бизнеса (МСБ). А производственный МСБ, как показал 2025 год, не развивается, сетует Абдрахманов. По его мнению, в текущих условиях толчок доходам может дать лишь индексация зарплат государством.
Однако оно вряд ли пойдет на это из-за бюджетного дефицита. Он с учетом внебюджетных источников и внешних займов составляет примерно 10 процентов ВВП с вероятностью дальнейшего роста. «Любое повышение доходов со стороны государства будет либо инфляционным, либо непродолжительным», — считает Абдрахманов.
Проблемой озабочена и власть. В феврале премьер-министр РК Олжас Бектенов объявил главным приоритетом Правительства на текущий год рост реальных доходов казахстанцев. А министр национальной экономики РК Серик Жумангарин уточнил, что программа повышения доходов населения на 2026-2029 годы и план снижения инфляции до ежегодных 9-11 процентов будут приняты до начала мая.
Он наступил, но ко времени сдачи этих строк в печать, 28 апреля, о том, приняты ли Правительством названные программа и план, не сообщалось. В этой связи напомним, что в ноябре 2025 года Правительство, Нацбанк и Агентство по регулированию и развитию финансового рынка (АРРФР) во исполнение поручения главы государства утвердили Программу совместных действий по макроэкономической стабилизации и повышению благосостояния населения на 2026-2028 годы.
В ней на первом месте тоже повышение доходов населения, о чем сообщали «Казахстанская правда» и другие источники. Но остается ли в силе ноябрьская программа до 2028-го и насколько она согласуется с февральским замыслом исполнительной власти до 2029-го, также неизвестно. Возникает и вопрос — почему спустя всего три месяца после утверждения одной программы потребовался новый аналогичный документ?
Риск сброшен с экономики на людей
Многолетней проблемой отечественного рынка труда является нехватка квалифицированных кадров. Как отмечают ресурс Youth.kz и многие другие источники, в 2026 году Казахстан продолжит испытывать острый дефицит в квалифицированных рабочих и технологических специалистах от монтажников и сантехников до программистов и кибербезопасников.
Проще назвать профессии с избыточным кадровым потенциалом (экономисты да юристы), чем перечислить тех, кого ищут работодатели, включая государство. Они декларируют ставку на специалистов, способных действовать на стыке реального производства, автоматизации и цифровых технологий. Но что на деле предлагает работодатель и куда массово идет население?
Да, появляются новые профессии, но принцип остается прежним — работодатель прежде всего ищет тех, кто приносит прямую выручку и выполняет конкретные задачи, констатировал в марте текущего года Zakon.kz. Со ссылкой на агентства по найму сайт назвал три самые востребованные категории в частном секторе: именуемые высоким штилем «менеджеры по продаже» — 10,6 процента, бухгалтеры — 7,5, продавцы-консультанты и кассиры — 4,7 процента всех вакансий. На госплатформе Enbek.kz наибольшая доля вакансий приходилась на образование (25,1 процента) и медицину (10,5).
Как уточнил Zakon.kz, в топ-10 востребованных профессий (36,3 процента всех вакансий) доминировали все-таки торговля и обслуживание. Именно их представители, а не квалифицированные рабочие и технологические кадры больше интересовали работодателя. Тут одно из двух: или ему не так уж и нужны кадры, объявляемые обеспечивающими прорыв, или работодатель не доверяет официальной системе поиска и найма, предпочитая неформальный отбор лучших кадров.
Zakon.kz также привел цифры из анализа Finprom.kz и Минтруда и соцзащиты населения РК. В феврале работодатели предлагали 99 тысяч вакансий — на 3,7 процента меньше, чем месяцем ранее, а суммарно за два первых месяца 2026 года —– на 18 процентов меньше, чем за аналогичный период прошлого года.
Контрастирует с этим сокращением рост числа соискателей. На частных платформах количество резюме увеличилось почти на четверть, особенно в торговле и страховании (в них по плюс 26 процентов) и IT-секторе (плюс 23 процента). Показательный разрыв зафиксировал Enbek.kz: на нем в марте было всего 26,3 тысячи недотационных вакансий и целых 243,9 тысячи резюме. «То есть желающих найти работу в 9,3 раза больше, чем доступных позиций», — подсчитал Zakon.kz.
Картина будет неполной без учета давно и широко известного фактора. По данным Бюро национальной статистики, в стране 9,77 миллиона трудоспособных граждан, из которых трудятся 9,32 миллиона, а уровень безработицы — всего 4,6 процента.
Однако, как отмечает в Telegram-канале Tengenomika экономист Руслан Султанов, из трудящихся 9,32 миллиона 2,15 миллиона человек являются самозанятыми, а это более 23 процентов казахстанцев, имеющих источники доходов. В сельской местности этот показатель достигает 31,9 процента.
«Каждый четвертый занятый работает вне классической модели, то есть без стабильных доходов и гарантий, — объясняет Султанов. — Именно здесь начинается расхождение между статистикой и реальностью. Низкая безработица в Казахстане — это не только результат роста экономики, но и результат расширения самозанятости». Экономист подчеркивает, что «самозанятость (18 процентов в городе и 31,9 процента на селе) работает как подушка безопасности: она снижает безработицу, но переносит риск с экономики на людей».
«Казахстан подошел к точке, где дальнейшее снижение безработицы перестает что-либо менять, — цитирует Султанова Zakon.kz. — Экономика уже не создает новые продуктивные рабочие места, а перераспределяет занятость в менее формальные сегменты. При доле самозанятых 23 процента предельный эффект от снижения безработицы почти исчерпан». По мнению экономиста, без серьезного сдвига в сторону наемной и более продуктивной занятости рост доходов будет замедляться, налоговая база сужаться, а внутренний спрос ограничиваться. Формально рынок труда стабилен, а в действительности он тормозит и доходы, и экономику.
«Если подвести итог, то получается, что наиболее доступные вакансии (как 30 и даже 100 лет назад) сегодня сосредоточены в продаже, сервисе и частично в социальной сфере, — резюмирует автор публикации на Zakon.kz Андрей Зубов. — Именно там проще всего найти работу. Однако рост конкуренции и структура занятости показывают, что речь идет в основном о массовых и менее стабильных позициях. Поэтому наличие работы не всегда означает рост доходов».
Нет повести печальнее
Говоря о позициях наемного труда в Казахстане, невозможно умолчать также о многолетнем аховом положении отечественных профсоюзов. Справедливость требует признать, что они не были достойными защитниками интересов наемных работников и во времена СССР. Но тогда профсоюзы хотя бы исправно обеспечивали лучших работников льготными путевками в санатории и дома отдыха. С начала 1990-х не стало даже этого.
В 2025 году в Казахстане дошло до невероятного в развитых и развивающихся странах прецедента. Слово для однозначно негативной оценки ситуации сочла возможным предоставить не кто-нибудь, а редакция отечественной версии делового журнала «Форбс», выражающего интересы капитала. С критикой выступила социолог Айман Жусупова, рассказ которой соответствует характеристике «нет повести печальнее на свете».
Автор сообщает, что в стране зарегистрированы Федерация профсоюзов РК (ФПРК), Казахстанская конфедерация труда (ККТ) и объединение «Аманат». Их суммарная численность — менее трех миллионов членов профсоюза, или 44,5 процента от числа всех наемных работников. Остальные 55,5 процента остаются вне профсоюзной сферы. Стыдно сказать, но самый низкий уровень охвата профсоюзами — в Алматы, 32,4 тысячи человек, или 3,7 процента наемных работников, тогда как по их численности мегаполис лидирует по стране.
Выбирая мягкие выражения, Жусупова оценивает политический вес профсоюзов «ограниченным». «Решения профсоюзов не оказывают влияния на принятие стратегических государственных документов, — пишет автор. — Профсоюзы не представлены в Парламенте и не обладают правом законодательной инициативы. Более того, отсутствуют нормы, обязывающие учитывать предложения профсоюзов».
В сфере труда Казахстан ратифицировал 28 международных соглашений, включая 24 конвенции Международной организации труда (МОТ), но многократно становился объектом критики как внутри страны, так и извне. В 2018 году ФПРК была исключена из Международной конфедерации профсоюзов (МКП). От себя добавим: исключена с позорной формулировкой «за утрату независимости». В своем глобальном индексе в 2020 году МКП опустила Казахстан в замыкающую десятку стран мира с наихудшим состоянием прав трудящихся. Вернуться в МКП удалось лишь в 2022-м.
В 2023 году МОТ призвала Казахстан возродить общественный договор и укрепить социальный диалог — важнейшие инструменты защиты прав работников и справедливого распределения экономических выгод. В ответ в 2024-м казахстанские инспекции труда были переданы из местных исполнительных органов в лоно… Минтруда и соцзащиты населения. Тем самым республика не ослабила, а усилила критикуемую МОТ и МКП зависимость профсоюзов от государства.
«Несмотря на ратификацию ключевых международных конвенций и заявленные демократические цели, практика профсоюзной деятельности в Казахстане вызывает серьезные вопросы как внутри страны, так и со стороны международных экспертов, — отмечает Айман Жусупова. — Профсоюзы зачастую бессильны или значительно ограничены в возможностях изменить ситуацию».
Наряду с распространением прекарной занятости (временной, нестабильной, неустойчивой, какова и самозанятость) профсоюзы подрывает их зависимость от работодателей и власти. «В частности, ФПРК, крупнейшая профсоюзная структура страны, обвиняется в «ручном управлении» Правительством и местными акиматами, что делает профсоюзы формальными структурами без реальных рычагов влияния, — констатирует социолог. — Республиканская трехсторонняя комиссия (РТК), ключевой инструмент социального партнерства, также подвергается критике за доминирование государства. Решения комиссии носят рекомендательный характер, а повестка и регламент контролируются госорганами, ограничивая возможности профсоюзов участвовать в формировании социально-экономической политики».
По оценке автора, прекарная занятость, зависимость профсоюзов от власти и работодателя, слабые механизмы социального партнерства возвели системные барьеры для защиты прав трудящихся. В результате казахстанское общество воспринимает профсоюзы лишь как рудимент советской эпохи. «Прогнозы экспертов пессимистичны: из них 45 процентов считают, что роль профсоюзов не изменится, а 20 процентов ожидают роста стихийных трудовых конфликтов, — резюмирует со страниц делового издания Айман Жусупова. — Для изменения ситуации необходимы значимые реформы: обеспечение независимости профсоюзов, развитие социального диалога и устранение законодательных ограничений».