В прошлый раз, приступив к изучению чарующих окрестностей Пхукета, тайского острова-курорта, мы расстались на берегах райских островков Пи-Пи (Пхи-Пхи). Ну тех самых которые на свою беду прославились благодаря голливудскому фильму «Пляж» и были буквально вытоптаны туристами.
(Окончание. Начало в предыдущем номере.)
Цунами
Природа, как это часто случается, наказала навязчивых людей по-своему. Накрывшее острова Пхи-Пхи в декабре 2004-го катастрофическое цунами утопило рай, разрушив все то, что находилось в низменных частях. С Большого Пхи-Пхи смыло все постройки, отели, рестораны, на Маленьком сильно пострадал тот вожделенный для пользователей уголок имени ди Каприо, куда так стремились попасть все поклонники (в основном поклонницы) знаменитого голливудца.
Есть данные, что волна накрыла острова полностью. Но им не следует доверять. Волны такой высоты практически не случается. Впрочем, там, на верхушках, никого и не было. Смыло все подножия скалистых островов-останцев.
А вот то, чему вполне можно поверить… По некоторым данным, знаменитые коралловые рифы вокруг Пхи-Пхи пострадали от цунами меньше, чем от якорей сотен туристических катеров и судов, завозивших сюда ежедневно десятки тысяч туристов.
Неспокойные места
В первые дни после катастрофы 2004 года, когда число погибших измерялось еще несколькими тысячами, промелькнули «данные», что такое стихийное бедствие случается в этих местах крайне редко. Даже называлась цифра — раз в 500 лет. Лично меня это утверждение насторожило сразу. Потому что из учебников геологии я помню про извержение Кракатау в 1883 году. Его называют чуть ли ни самым сильным за историю человечества.
Кракатау — островок-вулкан, расположенный совсем недалеко от эпицентра нынешнего землетрясения, между Суматрой и Явой. Так вот, тогда от вулканического взрыва и последовавшего землетрясения волна цунами накрыла не только Суматру, но и часть более населенной Явы, полностью опустошила берега Зондского пролива и «несколько раз обогнула земной шар» (честно говоря, последнее вызывает у меня некоторые сомнения). А количество жертв даже при тогдашней куда меньшей населенности и информированности достигло, по некоторым данным, 75 тысяч человек.
На сей раз по всему Индийскому океану жертвами волны-убийцы стали 230 — 300 тысяч человек.
Удар однозначно был смертоносен и разрушителен и для Пхи-Пхи. Но люди не восприняли всерьез и этого предостережения, а постарались поскорее восстановить прерванные стихией потоки (туристов и денег). Приходилось встречать пассаж, что в результате удара цунами там стало «даже лучше». И вскоре знаменитый (все еще) пляж вновь оброс длинной очередью из желающих сделать сэлфи и поставить галочку в своем туристическом досье.
Но всему есть предел. Райский уголок оказался настолько вытоптанным и загаженным, что под напором критики тайские власти вынужденно закрыли пляж для посещения. Мир процарил там пять лет...
Царство карста
Вся Юго-Восточная Азия — огромная карстовая область. Со всем сопутствующим: провалами, кавернами, воронками, пещерами, подземными реками и причудливыми отвесными скалами. Но карст не кончается с сушей. Море, уровень которого заметно поднялся с таянием ледника на севере, затопило сушу и охватило часть карстовых образований. Скалы стали островами. Таким образом и появился один из самых оригинальных архипелагов Земли в заливе Пхнангнга.
Архипелаг, раскинувшийся в одноименной бухте, оригинальнее даже собственного названия (надеюсь, вы уже попробовали произнести его вслух?). Это становится ясно, стоит лишь бросить на него самый беглый взгляд.
Острова Пхнангнга (сотни известняковых островов-останцев разного калибра) — это возвышающиеся прямо над морем непреступные скалы с плоскими вершинами, поросшими тропическими лесами. Эдакие затерянные миры — осколки приподнятых на десятки и сотни метров джунглей, реликты той эпохи, когда (20 миллионов лет назад) нынешние острова были обыкновенными вершинками гор, а сплошной лес покрывал не только эти плоскогорья, но и тянулся отсюда почти до самой Австралии.
Значительная часть мелководного залива относится к той литоральной зоне, которая, словно действующая модель Всемирного потопа, то погружается в волны прилива, то вновь оказывается на поверхности суши при отливе. Так что многие участвующие в этом навязчивом пинг-понге острова дважды в день становятся полуостровами. А заросшие мангровыми лесами подножия островов-полуостровов представляют собой настоящее болото, непросыхающая грязь которого шевелится от многочисленных обитателей.
Оттого-то и сам залив не отличается особой прозрачностью воды. Даже не верится, что это часть того же эталонно вызывающего по своей чистоте Андаманского моря, где находятся острова Пи-Пи и архипелаг Семилан (он — далее по плану).
Ловцы человеков
Казалось бы, людям в таких неопределенных местах, где сама природа еще не разобралась в географических статусах, делать особо нечего. Ан нет!
Вблизи одного из островов бухты Пхнангнга притулился поселок малайских рыбаков Ко Панай. Говорю «вблизи», потому что все строения — дома, магазинчики, ресторанчики, местная школа и даже мечеть поселка — построены не на берегу (берегов у местных островов вообще нет), а прямо над водой мелководного залива, на сваях, длину которых определяет высота прилива.
Ко Панай долгое время оставался мирным и сонным поселком рыбаков, Иллюзию такового он сохраняет и до сих пор, правда, если попасть сюда «не в сезон».
Таким-то и увидел его я, угодив на остров случайно. Все нормальные жители спали после обеда в своих открытых домах. Спать после обеда тут было вдвойне приятно. Под циновками и тонкими досками пола убаюкивающе плескалось море. И только пара сотен местных детишек всех возрастов бесновалась на прожаренном школьном «дворе» в ритмах диско. В школе проходили смотр художественной самодеятельности и конкурс юных талантов…
Но местные рыбаки давно уже, подобно своим геннисаретским коллегам, сделались ловцами человеков. А вернее — туристов, большая часть которых приезжает (вернее, приплывает) в Пхнангнга с одной-единственной целью (о ней — ниже), а по пути непременно заезжает (заплывает) в Ко Панай попить-поесть, поразмять затекшие члены и прикупить сувениров.
Блеск золотого пистолета
Ну а влечет приезжих из всего изобилия примечательностей в основном один-единственный памятник местной природы, ставший местом туристического паломничества — скала Тапу («Коготь»). Та самая, которую самозабвенно рушил в одном из фильмов культовый герой англо-саксонского народа Джеймс № 007 («Человек с золотым пистолетом».) Несмотря на последующее за сим нашествие туристов и пронесшееся цунами, «остров Бонда» все еще стоит, как прежде.
Что спасает эти места от полного разрушения, так это то, что островов тут больше, чем сюжетов в коммерческом кинематографе. Потому у нас есть еще возможность побыть наедине с местной природой.
Если не хочешь топтаться в общественном стаде, то всегда можно договориться с аборигенами, чтобы забросили тебя на какой-нибудь абсолютно необитаемый остров, где можно почувствовать себя самодостаточным Робинзоном.
Вся сложность в том, что аборигены тутошние, вне курортов, ни слова не понимают ни только по-русски, но и по-английски, а говорят только по-тайски (или по-малайски). Потому важно убедиться, насколько точно они поняли, что необходимо не только забросить тебя туда, но и забрать обратно…
Детская мечта в Андаманском море
В детстве, зачитываясь книгами о дальних странах, я страстно мечтал побывать… Да где только ни мечтал! У меня было нормальное детство. И целый список грез. А в числе прочего я страстно мечтал, уподобившись тому самому Робинзону Крузо, побывать на необитаемом острове в океане. И побывал! Ну почти. Выбрав для этого самый большой остров Симиланского архипелага, отстоящего на 64 километра от тайского берега в Андаманском море. На Симиланах — национальный парк. Это уже настоящие океанские острова. Гранитные горы, поросшие девственным тропическим лесом. Все оказии сюда отправляются из укромной бухточки на берегу — с причала Тхап Ламу.
И вот ранним утром я плыву, сидя на носу стремительного баркаса, навстречу детской мечте — вглубь Индийского океана. И предаюсь увлекательному занятию — пытаюсь угадать, когда из-под борта выпрыгнет очередная «летучая рыба».
Но каждый раз это происходит неожиданно и внезапно. Ошалелая рыба-птица вдруг выплевывается из таинственной бездны, расщеперив свои полупрозрачные плавники, и, обгоняя скоростной катер, стремительно планируя метров на 50 вперед, снова скрывается под водой.
Компания на борту молчалива, словно артель на обломках рухнувшей Вавилонской башни. Английский вопреки бытующему мнению тут вовсе не язык межнационального общения. Скорее — язык общения с обслуживающим персонажем. Потому в таких вот стихийных собраниях иноземцев, как правило, царит молчание. (Если, конечно, не встретятся два американца. Эти будут тараторить до полного изнеможения друг друга и всех вокруг!)
Тропический остров
Незаметно проходят часы плавания. Вот уже и берег Ко Симилана — самого большого из девяти Симиланских островов. Тут — кордон заповедника и несколько больших палаток для посетителей.
Но это неинтересно. Моя цель — необитаемая часть острова. Потому, не привлекая лишнего внимания, надеваю рюкзак и тихонько растворяюсь в джунглях.
Идти недалеко. Километра 3-4. Но тяжело. Тропики! Полуденные.
Духота липкая, разжижающая мозги и размягчающая мышцы. А для того чтобы дойти до намеченного места (намеченного по наитию), нужно еще подняться метров на двести и перевалить через гребень.
По джунглям кругом разбросаны циклопические глыбы черного гранита. Особенно они впечатляют наверху, на самой вершине острова. Монолит расколот, словно в него когда-то угодил шальной метеорит. Тропа продирается по дну узких щелей, заросших соразмерными деревьями-гигантами, перевитыми лианами, папоротниками и паутиной.
Зато сверху открывается воистину космический вид на океан с чуть искривленным горизонтом. Прочие острова архипелага, словно осколки первозданной суши, выступают из сверкающей первобытной бездны.
Одно издание утверждает, что Семиланы (как и Пхи-Пхи!) входят в ту же пресловутую «десятку красивейших мест планеты». Возможно. И тут возможно.
Приют счастливого человека
Но вот дорога через джунгли начинает кончаться нудным спуском. И все, что было до, тут же забывается, едва только впереди появляются полоса ослепительно белого песка и головокружительная бирюза прохладного моря. Вот он — мой Пляж!
Не раздумывая, бросаю вещи, раздеваюсь и, нацепив маску, кидаюсь в ластящиеся волны.
Дно усеяно кораллами и морскими ежами, воды наполнены разноцветной рыбой. Я плаваю с маской и трубкой часа полтора и все никак не могу насмотреться вокруг. Благо температура располагает к тому, чтобы насовсем переселиться в морскую стихию. А прозрачность воды такая, что позволяет обозревать все окрест метров на 20-30.
Акулы?
Акулы, я давно это понял, встречаются в основном в телепередачах про акул. Мне они и тут не попадались. Хотя места (по слухам) славятся ими.
А день тем временем клонится к закату. Пора ставить палатку и готовить ужин.
Когда темнеет окончательно, разжигаю небольшой костерок у самой линии прибоя. Но особо разгораться огню не даю. Хочется видеть, что происходит вокруг.
Прямо над головой через легкие перья облаков пробивается Луна, освещая и пляж, и море. По пляжу стремительно шныряют бледные крабы и медленно ползают, таская на себе раковины-убежища, мохнатые раки-отшельники. А джунгли за спиной переполняются неясными шорохами. Там таинственно суетится своя жизнь.
Этот костер на берегу Индийского океана становится еще одним символом исполнения давнишней детской мечты… Наверное, я счастливый человек!
Андрей Михайлов-Заилийский — землевед, автор географической дилогии «К западу от Востока. К востоку от Запада» и географического романа «Казахстан»
Фото автора