Каким будет пятое тысячелетие от рождества Христова? Эка хватил, крякнут скептики, тут человечеству дожить бы до XXII века… Но на заданный вопрос еще в первой половине XIX века пытался ответить друг Александра Пушкина, мудрец и романтик князь Владимир Одоевский.
Он родился в 1804 году и прожил достаточно благополучную и мирную жизнь 62-го отпрыска знатного рода. Восстание декабристов, войны, дуэли и другие перипетии первой трети XIX века прошли мимо него. Из серьезных жизненных бурь — лишь бегство из Москвы в родовое имение под Рязанью во время наполеоновского нашествия и долгая тяжба матери с родственниками за наследство своего мужа и отца Владимира.
Он не смог похвастаться богатством, но успел получить блестящее образование в Благородном пансионе при Московском университете. Едва покинув пансион, Одоевский вместе с будущим декабристом Вильгельмом Кюхельбекером начал издавать альманах «Мнемозина», где печатались Александр Пушкин и Александр Грибоедов, Евгений Баратынский и Петр Вяземский, Николай Языков и Денис Давыдов.
В итоге Владимир Одоевский был знаком и всю жизнь поддерживал отношения почти со всеми, кого мы и сегодня чтим в русской литературе того периода. Именно Одоевскому принадлежит вошедшая в историю оценка трагической гибели Пушкина: «Солнце нашей поэзии закатилось!».
«Князь Одоевский просто поражал нас необыкновенной, словно энциклопедической разнородностью и пространностью научных познаний: не было, кажется, ни единого научного предмета, с которым более или менее он бы не был знаком, — характеризовал Одоевского в книге «Воспоминания» композитор и музыкальный педагог Юрий Арнольд. — Кроме русского языка, которым он владел до классической тонкости, он свободно не только читал, но и говорил и писал по-французски, по-немецки, по-итальянски, по-английски и по-испански. Равно он был превосходным знатоком церковнославянского наречия и далеко не был несведущим в латинском, в древнегреческом и, кажется, даже в древнееврейском языках».
При всем этом Одоевский с молодости служил госчиновником. Дольше всего — литературным цензором МВД Российской империи. Автор философских романов и сказок даже получил чин действительного статского советника, что тогда равнялось званию армейского генерал-майора. Одоевский считал, что государство обязано контролировать информационное пространство и не отдавать его на откуп случаю, тем более сторонним силам.
Но он осознавал и минусы бездумной цензуры. «Время одних чисто запретительных мер прошло», — рассуждал статский советник Одоевский в одной из аналитических записок наверх. По убеждению князя, жесткие ограничения лишь возбуждают интерес к запретному плоду. «Самое вредное убеждение, что тут сущая правда, если запрещается», — писал князь в личном дневнике.
Поэтому Одоевский возражал, например, запретам на ввоз даже враждебных Российской империи книг. По его мысли, эффективен не запрет, а ответ, не замалчивание, а действенная контрпропаганда. Сугубо запретительная цензура, по мнению Одоевского, рождает еще большую опасность: «Клевета остается без ответа, ибо запрещается говорить о запрещенных книгах…».
При жизни автора утопия Одоевского «4338 год. Петербургские записки» вчистую уступала по известности его другим романам, сказкам, размышлениям о философии и кулинарии, которыми увлекался князь. До его смерти в 1869 году роман публиковался лишь отрывками и так и не был завершен. Между тем «4338 год» полон удивительных предсказаний и пророчеств.
Например, на его страницах некий студент добирается из Пекина в Петербург сначала на «электроходе» (скоростном поезде) через туннель под Каспийским морем, а затем на воздушном корабле. И приземляется на «воздушной станции», описание которой соответствует современному аэропорту.
В отличие от большинства других футурологов XIX века Одоевский умел мыслить широко. Достаточно напомнить предсказания той эпохи, что города будущего утонут в лошадином навозе от избытка конных экипажей. А в будущем Одоевского лошадей как главного транспорта нет. «4338 год» полон подобных прозрений. «На домах крыши все хрустальные, — писал Одоевский. — Ночью, как дома освещены, эти блестящие ряды кровель представляют волшебный вид».
По версии Одоевского, ведущая роль в обществе будет принадлежать ученым. «Чтобы удостоиться руки женщины, должно сделать какое-либо важное открытие в науках, как прежде должно было отличить себя на турнирах и битвах», — фантазировал автор «4338 года». Одоевский придумал и сюжет почти в голливудском стиле. В 4338 году планете Земля угрожает столкновение с кометой Галлея, и власти будущего озабочены этой опасностью, а отводят ее «министр гальваностатики вместе с министром астрономии».
У Одоевского сбылись даже геополитические прогнозы, безумно смелые для начала XIX века. В будущем, считал князь, самую весомую роль на планете будут играть Америка и Китай, враждующие между собой. Зато Пруссия впадет в ничтожество, а британцы, обеднев, соберутся продавать свои острова.