С чего начинается история? Наверное, с того самого момента, как какая-то интерпретация начинает превалировать над коллективной памятью. Особенно сей казус характерен для всяких революций, «переломных эпох» и времен социальных потрясений, когда история начинает цениться более с точки зрения практической и идеологической, нежели научной и доказательной.
Нет, недаром популярный слоган в СССР нес безапелляционный посыл о том, что буквально каждый человек «творец истории», он «делает историю своими руками». Лукавство сей фразы в том, что истинность ее сопряжена не с абы какими «творцами истории» от станка или сохи — к таковым это относится лишь фигурально. «Деланье истории» — привилегия единиц, обладающих необходимой властью и волей, а главное — пониманием того, какая история будет наиболее полезной государству и приятна массам. (И между делом незаметно станет наиболее монументальным фоном для возвышения себя любимого.)
«История», таким образом, — дама очень переменчивая и вертлявая. И ее поведение действительно сильно зависит от того, в каких она руках. В каких или чьих. Кто ее заказывает, тот ее и творит. Более того, «взгляд на историю» может разительно меняться в зависимости от новых политических реалий и движений. «Смена вех» наступает отнюдь не только при переменах в политике, международных конфликтах и ссорах с соседями, но и в процессе банального старения иерархов.
Как ни странно, такой исторический волюнтаризм, искусная лакировка минувшего, создание новых мифов и подгонка хронологических процессов под господствующую идеологию имеют глубокий государственный смысл. История-наука, основанная на «первоисточниках» и документах, может быть столь разрушительной для имиджа и неоднозначной для неподготовленного разумения, что ее, вообще-то, лучше оставить в пыльных кабинетах высоколобых знатоков.
Новые государства нуждаются в новой истории. И ярчайший пример у нас, казахстанцев, перед глазами. Переоценка исторических процессов и новая интерпретация старых событий в большинстве противопоставлена той, что несколько десятилетий выпестывалась советскими историками, и совсем уж диаметральна господствовавшей во времена Российской империи.
Таким образом, Казахстан — уникальное государство, в котором «правильное понимание истории» за какой-то век трансформировалось трижды! (Впрочем, будем справедливы, эта же уникальность характерна для большинства соседей по бывшему Советскому Союзу и соцлагерю.)
Очевидно, что любая официальная история государства должна быть максимально комфортна для всех жителей. От этого напрямую зависит устойчивость страны. В том числе к внешним раздражителям. Принята ли новая государственная концепция «правильной интерпретации» прошлого Казахстана всем населением страны? А вот тут вопрос. Что и неудивительно в такой полинациональной стране. Удовольствовать всех явно не получается.
Потому что, и в этом состоит один из малоразрешимых казусов любой «официальной истории», она практически никогда не способна соблюсти исторические интересы всех народов, исторически населяющих обслуживаемое государство. Когда этническая общность монолитна, особых проблем нет. Однако при любом ином раскладе они неминуемо возникают. И такой дискомфорт в оценке прошлого при определенных раскладах (и влиянии извне) способен крушить государственные монолиты.
Пример Советского Союза, развал которого начался с «политики гласности» и разрушения старого исторического мифа, господствовавшего над обществом, все еще памятен многим живущим ныне. И эта переиначенная история отнюдь еще не дописана.
И что делать? Пойти по «прогрессивному пути» либерального Запада, отменив законодательно все пределы, разделяющие, по мнению либералов страны, народы и людей? Приструнив население спущенными сверху установками на всеобъемлющую и всеобязательную любовь к другим людям, окружающей среде, свободному рынку, всевозможным меньшинствам, животным и извращенцам. «Паситесь, мирные народы!»
Что до масс, то они объективную историю никогда не знали и не осознавали. Любая серьезная наука — не удел толпы. Даже самые величавые «знатоки истории» (для примера стоит посмотреть комментарии и форумы в сетях) довольствуются в основном смачными анекдотами из жизни кумиров и суждениями тех публицистов, позиция которых соответствует собственным пристрастиям. Ибо «никогда 20 огромных томов не сделают революции, ее сделают маленькие карманные книжки в 20 су».
По большому счету, народам не нужна история. Народам нужны легенды и мифы, возвеличивающие их прошлое на фоне всех прочих.
Андрей Михайлов