Воскресное утро, ровно десять часов. На пешеходном мосту «Серуен» сквозь прохладный ветер Ишима пробиваются первые лучи солнца, а группа экскурсантов уже плотно обступает гида.
В руках у Асель Шулембаевой — яркий флажок с тремя гербами: Акмолинска, Целинограда и Астаны. Рядом ее коллега Амандык на ходу собирает тех, кто хочет слушать экскурсию на казахском, а мы отправляемся вслед за Асель, чей звонкий голос мгновенно заставляет цифровое поколение оторваться от экранов смартфонов.
— Каждое воскресенье я вижу здесь людей, готовых заглянуть за парадный фасад города из стекла и бетона, — улыбается Асель, раскрывая огромный альбом с пожелтевшими архивными снимками. — Мой путь сюда начался с ресторанного маркетинга, когда нужно было просто развлечь гостей перед ужином. Но, столкнувшись с жестким дефицитом кадров, я сама окончила курсы гидов при акимате, освоила международные стандарты и буквально заболела прошлым Астаны. И вопреки стереотипам ко мне идут не иностранцы, а наши горожане — от целиноградских старожилов до 20-летних студентов, у которых сейчас жгучий интерес к корням города.
Шаг за шагом мы углубляемся в старые кварталы, и Асель на ходу ломает устоявшиеся стереотипы, напоминая, что эта местность никогда исторически не называлась Акмолой. Ее истинное имя Караоткель, или Черный брод. Слово «кара» в казахской топонимике означает величие, святость и древность, а городище Бозок еще в VII веке служило здесь степным маяком, поясняет нам экскурсовод.
— Когда в 1832 году здесь открыли Акмолинский приказ (административный центр), это вызвало мощное восстание Кенесары Касымова, который защищал родные кочевья от имперской экспансии, — рассказывает на ходу гид, увлекая нас к пересечению улиц. — Посмотрите на указатели: улицы Бухарбай-батыра и Агыбай-батыра, верных сподвижников хана, символично впадают в улицу Кенесары. Топонимика города пропитана борьбой за свободу. Моя дочь никак не могла запомнить эту тему по учебникам, тогда я вывела ее на балкон, показала на стадион имени Хаджимукана Мунайтпасова и реку, велела представить на месте трибун стены крепости, и ребенок усвоил урок.
Мы проходим мимо городской филармонии, на месте которой когда-то шумели знаменитые дореволюционные ярмарки, а путешественники писали, что акмолинские ветряные мельницы махали крыльями, как шаманы. Асель вспоминает, как сын художника Михаила Антонюка передал ей уникальную отцовскую коллекцию фотокарточек, а из архивов Камиля Хайбулина всплыли цветные снимки интерьеров Дворца целинников (как раз сейчас в его здании расположилась городская филармония), сделанные на редкую тогда фотопленку Agfa специально для отчета Хрущеву.
— Когда наши официанты увидели эти фото, они были в шоке от изысканной сервировки в стиле 60-х годов, — смеется Асель. — На следующее утро они сами свернули салфетки точь-в-точь по кадрам из прошлого и выставили на столы то самое «Боржоми». Вот так маркетинг возвращает историю в нашу повседневность.
Группа замирает у крыльца столичного акимата, и экскурсовод интригует слушателей:
— Друзья, прямо под вашими ногами — бывшее сердце духовной жизни Акмолинска.
Оказывается, до 1939 года здесь высился величественный Александро-Невский собор, заложенный 12 мая 1891 года в память о спасении царской семьи в железнодорожной катастрофе. Его строил тобольский инженер Павел Голышев на пожертвования легендарных местных купцов-меценатов Попова, Марфутина, Силина и Кубрина. Храм, освященный в 1893 году, в 1914-м был расписан московским живописцем Михаилом Тимофеевым, учеником самого Васнецова.
— Когда собор взрывали при советской власти, сверхпрочная купеческая кладка не поддавалась, и уцелевшие кирпичи потом использовались для советских строек, — понизив голос, говорит Асель. — Но главная тайна — под нами. Старожилы утверждают, что от собора к подвалам купеческих домов на площади вели разветвленные подземные галереи для скрытного перемещения товаров. В советские годы при прокладке труб строители натыкались на эти пустоты, а один экскаватор даже провалился в подземелье.
Двигаясь дальше по площади, мы подходим к зданию Комитета таможенного контроля, где раньше располагалась гостиница «Москва».
— Это настоящий дом «Лего», — объявляет Асель, вызывая удивленные вздохи двух молодых туристов. — Его полностью привезли на поездах готовыми блоками-кубиками из Москвы и собрали всего за полтора года. Из-за слабых грунтов здание не пошло в высоту, его развернули горизонтально. А рядом — бывшая гостиница «Ишим», у которой в советские годы дежурили первые таксисты, ведь перед поднятием целины автобусов почти не было, и экстренно открытый таксопарк стал главным спасением для хлынувших в город специалистов.
Финал экскурсии превращается в забавный интерактив возле специально сохраненного на стене гостинцы уличного таксофона 1980-х годов. Асель предлагает молодым ребятам набрать ее домашний номер, и современное цифровое поколение дружно проваливает этот тест, растерянно крутя диск и забывая, что сначала нужно снять тяжелую пластиковую трубку.
Провожая взглядом смеющуюся группу, скачивающую по QR-кодам ретроснимки в свои телефоны, понимаешь: бывшему маркетологу удалось главное. Без пафоса, фальши и казенного официоза, через живые детали и искреннюю любовь к родному городу она заставляет улицы Караоткеля говорить, незаметно взращивая в умах нового поколения подлинную гордость за свою страну.
Фото из архива Рината Имамова