Тем, что происходит за кулисами и в звукорежиссерском пульте, в прошлом году всерьез заинтересовались законодатели в Казахстане. С 5 декабря 2025 года в стране действует запрет на использование голосовых (вокальных) фонограмм при проведении концертов.
Исключение возможно в трех случаях: если это не приспособленная для проведения концертов площадка (например, стадионы) либо аудитория не превышает 200 зрителей, а также при создании телевизионного контента. Однако даже в этих случаях исполнители обязаны информировать публику о том, что используют фонограмму.
За нарушение предусмотрена административная ответственность в виде штрафа в размере 3,9 млн теңге. Норма закреплена в подписанном главой государства законе «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам культуры, образования, семьи и государственного контроля».
Правила изменились, а вместе с ними и сама логика концертной деятельности. Артисту теперь недостаточно хорошо выглядеть на сцене, а организатору продать билеты и обеспечить эффектное шоу. За пределами разрешенных законом исключений зритель должен услышать именно живое исполнение.
Концертов меньше не стало
Первые опасения вокруг нововведения были вполне понятны. Если часть эстрадных исполнителей привыкла использовать заранее записанный вокал, не приведет ли отказ от фонограммы к сокращению гастролей? Не станут ли организаторы осторожнее приглашать артистов, а сами исполнители отказываться от выступлений в регионах? По крайней мере, в Караганде ситуация ровная.
— По нашим наблюдениям, заметного сокращения количества гастрольных мероприятий в городе после введения запрета на использование фонограммы не наблюдается, — отметили в Управлении культуры, архивов и документации области. — Как и прежде, Караганду посещают с гастролями различные исполнители и творческие коллективы. В целом на сегодняшний день существенных изменений в гастрольной активности мы не отмечаем.
Это важное обстоятельство. Разговоры о возможном коллапсе концертной индустрии пока не подтверждаются практикой в регионах. Сцена не опустела, афиши не исчезли, зрители не перестали покупать билеты.
Экс-руководитель Управления культуры, архивов и документации Карагандинской области Еркебулан Жумакенов еще во время обсуждения инициативы обращал внимание на то, что в регионе коллективы работают живьем. При этом он допускал использование фонограммы-«минуса», когда записан музыкальный аккомпанемент, но вокал исполняется непосредственно артистом.
За что платит зритель?
— Людям постоянно объясняли, что артист физически не может два часа петь и одновременно танцевать, поэтому использование студийной записи — это вынужденная мера, — приводят свое мнение пользователь страницы «Интриганка» в социальной сети Facebook и Вера Романова в VK. — Зрители тратили свои сбережения, иногда даже брали кредиты, чтобы попасть на концерт, и тем самым оплачивали роскошную жизнь тех, кто просто открывал рот под включенную запись. На сцене артист старательно изображал напряжение и сильные эмоции, а зрители старались верить, что все по-настоящему.
Некоторые звезды пытаются оправдаться и заявляют, что зрители платят не за голос, а за возможность побыть рядом с кумиром. Но такая позиция вызывает у публики только раздражение. Если артист называет себя певцом, он должен уметь петь. Ему стоит вернуться к репетициям, поработать над голосом и доказать свой профессионализм делом. Иначе место на сцене быстро займут те, кто по-настоящему любит свое дело и уважает зрителей.
Не только голос
Давайте посмотрим, как именно зрителей годами вводили в заблуждение. Современные технологии позволяют делать обман очень убедительным. Например, используют так называемый дабл-трек: микрофон артиста включен, но его реальный голос звучит очень тихо и теряется на фоне студийной записи. Чтобы все выглядело правдоподобно, звукорежиссеры заранее добавляют в фонограмму звуки дыхания, вздохи и даже фразы вроде: «Я не слышу! Ваши руки!».
В результате зрителю кажется, что артист по-настоящему устал и эмоционально вовлечен, хотя на самом деле он может просто спокойно стоять на сцене. И такая ситуация наблюдалась не только в Казахстане. Режиссер Карен Шахназаров заметил, что публику постепенно приучили не требовать качества, хлопать по команде ведущего и считать нормальным, когда артист даже не пытается петь живьем.
При этом было бы неправильно сводить проблему исключительно к вокалу.
Современный концерт — сложный технический механизм. Здесь работают звукорежиссеры, музыканты, светотехники, сценические специалисты, режиссеры постановки. Чем масштабнее мероприятие, тем больше людей задействовано в его подготовке. Поэтому переход от фонограммы к живому исполнению означает изменение требований ко всей концертной команде.
Удар по привычной экономике
Если для зрителя перемены выглядят довольно просто — купил билет, пришел и услышал живой голос, то для организатора все значительно сложнее. Живой концерт стоит дороже.
Нужны музыканты, репетиции, саунд-чеки, профессиональный звукорежиссер, способный работать именно с живым исполнением. Нередко требуется дополнительное оборудование. Запрет фонограммы автоматически не создает хорошего живого звука. Для этого необходима инфраструктура. Но сама эта история показывает: гастрольный рынок умеет адаптироваться к новым условиям.
В течение многих лет концертный рынок мог обходиться сравнительно небольшим количеством профессиональных музыкантов. Если артист выступал под готовую запись, полноценный коллектив на сцене был необязателен. Теперь ситуация изменилась.
Понадобились люди, умеющие играть не только в студии, но и перед тысячами зрителей, вокальные тренеры, концертные звукорежиссеры, аранжировщики. Возможно, больше работы получат небольшие музыкальные коллективы. То есть запрет оказывается не только ограничением, но и стимулом для развития целого сегмента музыкальной индустрии.
А что будет с гастролерами?
Особый вопрос — зарубежные исполнители. Казахстан давно включен в международный концертный рынок. В страну приезжают как актуальные звезды, так и артисты, чья популярность пришлась на прошлые десятилетия. В Караганде, например, на площадке Центра бокса имени Серика Сапиева в последние годы выступали Haddaway, Томас Андерс, Доктор Албан, Татьяна Буланова, Диана Арбенина, группы Blue и «Мираж».
Для организаторов приезд зарубежного исполнителя — это целая экономическая конструкция: гонорар, перелет, проживание, аренда площадки, технический райдер, реклама, продажа билетов. Теперь к этому добавляется необходимость соответствовать казахстанским требованиям к концертному исполнению.
Фонограмма как часть прошлого?
Было бы слишком просто объявить всех артистов, использовавших фонограмму, плохими певцами, а всех исполнителей живьем — автоматически талантливыми. Реальная концертная практика сложнее.
У исполнителя могут быть сложнейшие постановочные номера, продолжительная по времени программа. Певец может одновременно танцевать, перемещаться по сцене, работать с хореографией. У артиста может быть несколько концертов подряд. Наконец, существуют проблемы со здоровьем и голосом. Но все эти обстоятельства не отменяют главного: если зрителю продают концертное выступление, он должен понимать, что именно является частью этого продукта.
Пока рано говорить о том, что новый закон полностью изменил казахстанский шоу-бизнес. Для таких выводов требуется время. Но зрителю оставлено главное право — услышать то, за чем он пришел.
Возможно, спустя несколько лет нынешний запрет будут вспоминать не как ограничение для эстрады, а как момент, когда концерт в Казахстане вновь начал возвращать себе первоначальный смысл. Не запись, которую можно включить дома или в машине, не набор спецэффектов и не красивую имитацию.