Агентство по финансовому мониторингу, кажется, провело неплохую работу, установив многочисленные растраты и неэффективное использование бюджетных средств. Об этом и не только председатель ведомства Жанат Элиманов доложил в начале недели главе государства.
Согласно официальному сообщению Акорды, Касым-Жомарт Токаев принял председателя Агентства по финансовому мониторингу, «заслушав отчет об основных итогах деятельности агентства и задачах на предстоящий период».
Во-первых, Жанат Элиманов сообщил, что «по линии мониторинга бюджетных расходов обнаружены риски неэффективного использования субсидий в сфере животноводства на 30 миллиардов тенге». Во-вторых, было начато 14 досудебных расследований по фактам хищения средств ОСМС плюс расследуется 21 уголовное дело по признакам хищения 5,3 миллиарда тенге при строительстве.
Кроме того, как оказалось, доверчивость и финансовая неграмотность казахстанцев привели к тому, что сфере противодействия мошенничеству было уделено повышенное внимание и, как следствие, ликвидировано 17 финансовых пирамид, изобличена деятельность группы, осуществлявшей массовую фишинговую SMS-рассылку с использованием специального оборудования от имени банков и операторов связи.
— Было закрыто 3,7 тысячи мошеннических сайтов и 22 групповых чата с общей аудиторией более 25 тысяч человек. Пресечено незаконное получение лицензий первой категории более 400 номинальным строительным фирмам. Также начато 14 досудебных расследований по фактам использования дроп-карт в противоправных схемах, общий оборот по которым превысил 13 миллиардов тенге, и заблокировано свыше 68 тысяч карт, открытых на подставных лиц, — подтвердил глава АФМ РК. Тогда как по фактам использования фиктивных компаний и документов был нанесен ущерб почти в 13 миллиардов тенге и начато 23 досудебных расследования.
И наконец, как сообщил Жанат Элиманов, «были установлены признаки растраты более 10 миллиардов (!) тенге, выделенных в виде грантов на научные исследования и коммерциализацию результатов научно-технической деятельности».
От Министерства науки и высшего образования РК официального комментария пока не поступало, хотя не далее как три недели назад в ходе встречи в КазНУ имени аль-Фараби с научной общественностью Президент Касым-Жомарт Токаев подчеркнул, что «финансирование науки требует жесткой дисциплины и четкой приоритизации расходования средств».
— Государство за последние шесть лет кратно увеличило финансирование науки. Ежегодно на науку выделяется более 200 миллиардов тенге и даже больше, то есть до 500 миллионов долларов. Это вообще-то приличные деньги для Казахстана. Но приходится констатировать, что практической отдачи от финансирования науки пока нет, реальных результатов не видно, — заявил глава государства в минувшем марте.
При этом любопытен комментарий в отношении отечественной науки экономиста Расула Рысмамбетова, который, по его словам, «и согласен, и не согласен».
— Никогда коммерциализация не была в KPI. Показателем развития науки были публикации в журналах Scopus. Это требовалось и, вероятно, будет требоваться: такова часть мировых правил. Согласен, что редко когда проблема названа без дипломатии — деньги есть, система есть, результатов мало. Сегодня Казахстан тратит на науку около 210 миллиардов тенге в год. При этом совокупные расходы на R&D составляют лишь 0,14-0,16 процента ВВП. Однако расходы на фундаментальные исследования и коммерциализацию — разные вещи. В США — уровень 3,2 процента от ВВП, в Южной Корее — около пяти процентов. Впрочем, дело не в объеме, а в управлении. Система распределения на науку, мягко говоря, непрозрачная. Есть ощущение, что не все деньги доходят до ученых и лабораторий, — отмечает эксперт.
При этом он делает упор на то, что «ни для кого не секрет, что в системе принятия решений на миллиарды долларов науки не так много. Часто — аналитика, необходимость. И все это под соусом «надо вчера». Но нужно, чтобы в системе государственных решений был спрос на науку. Легко открыть книгу и вещать оттуда наукообразно, чем у нас страдают многие аналитики. Суть же важных решений — это когда они адаптированы к текущей ситуации. То есть должен быть спрос и должно быть адекватное предложение».
Предлагает Рысмамбетов решить эту проблему «достаточно просто — Казахстану надо восстановить полноценное Министерство науки».
— Текущая модель, где наука объединена с высшим образованием, системно проигрывает. Все же высшее образование — это массовая система, где есть студенты, гранты, инфраструктура, социальная политика. Наука, от которой требуют коммерциализации, сопровождается рисками, долгим горизонтом исследований, конкуренцией гипотез и так далее. Когда эти две системы объединяются, обычно приоритет на образовании (политически чувствительнее), науке тяжелее бороться за свой приоритет, — говорит Расул Рысмамбетов.
По его словам, «большинство технологических стран сознательно разделяют эти функции или выносят науку в отдельный центр силы. В США мощные независимые структуры — National Science Foundation, DARPA, которые формируют научную повестку. В Южной Корее есть отдельные органы, координирующие научно-технологическую политику. В Израиле государство выстроило отдельный контур управления инновациями».
— В США или той же Южной Корее наука — не приложение к образованию. Это инструмент экономической политики. И десятки лабораторий должны иметь доступ не к министерству образования, а к квазигоссектору, министерству промышленности и к другим игрокам в промышленной политике. Ключевой вывод — нам нужно переходить к модели science-based public policy. Это значит, что решения надо принимать на основе данных и исследований, а исследования встраивать в промышленную и инвестиционную политику. Так что восстановление отдельного Министерства науки в новой роли — это вопрос перехода к новой модели развития страны, — заключил эксперт.