Мы в соцсетях:

Новое поколение
  • Введите больше 3 букв для начала поиска.
Все статьи
articlePicture
ПравоФемида

Быт или не быт?

WELAR

Многочисленные новости о случаях насилия в семье, а также по отношению к детям и женщинам вне семьи свидетельствуют не об эскалации бытового насилия в обществе. Каких-то показательных и доказательных цифр статистика не зафиксировала. Как же так: красноречивых примеров масса, а тенденции нет? Возможно, через СМИ и прочие информационные площадки у людей просто хотят создать впечатление о вспышке насилия? 

Не удивимся, что таким образом общество подготавливают к необходимости принятия закона о противодействии семейно-бытовому насилию. А государство побуждают к возвращению соответствующего законопроекта, пару лет назад отозванного. 

Определимся с самого начала: мы против всякого насилия, и семейно-бытового в частности. Однозначно: если агрессор кого-то побил, убил или даже выпил и буянил, пугая домашних, должен понести ответственность по всей строгости закона. Для этого, собственно, и нужен Административный и Уголовный кодексы. А также Кодекс «О браке (супружестве) и семье», Закон «О правах ребенка в РК», в которых специальные механизмы защиты прав ребенка и членов семьи уже достаточно прописаны. 

Не говоря уже о действующем Законе «О профилактике бытового насилия» (о нем дальше будет особый разговор). 

Вопрос сейчас состоит в другом. Справляются ли существующие НПА в принципе со своей задачей? Или для обеспечения правопорядка их недостаточно? И обществу с государством нужен еще один (а может, и несколько) закон в этой сфере? 

Такая вот наметилась «насильственная» повестка, которую паблики в новостях разгоняют не только жуткими подробностями бытовых преступлений. Так, в интернете ходит онлайн-петиция с призывом к властям ужесточить наказание за насилие в отношении женщин и несовершеннолетних, а в докладе небезызвестной правозащитной организации Human Rights Watch говорится, что законы против домашнего насилия в Казахстане не защищают жертв в должной мере. В общем, публику «разогревают» грамотно. Кто? Ну... Это самый интересный вопрос из разряда «кто Кеннеди убил». 

Точно не знаем. Но, кстати, активное участие в хайпе правозащитников, кормящихся на средства зарубежных НПО, наталкивает на определенные мысли. Но, прежде чем говорить о сценаристах всего этого ажиотажа, необходимо все же ответить на поставленный вопрос. Нужен ли для сферы семейно-бытового насилия отдельный закон(ы) или достаточно общих – существующих? Быт или не быт, образно говоря.

Дело юридической техники, а не политики

Есть мнение, что сфера семейно-бытовых отношений настолько специфична, что одними мерами уголовного и административного характера тут не обойтись. Специалисты говорят о латентности таких правонарушений: прежде чем в семье случится трагедия, порой проходят годы психологической подготовки к тому — скандалы, угрозы, побои. Однако за домашними стенами этого не видят ни общество, ни полиция. 

Поэтому тут нужен особый подход: профилактика и упреждение. И специальный отдельный закон в дополнение к УК и КоАП. 

Что ж, довод волне солидный. И, однако, есть подозрение, что этот аргумент — всего лишь прикрытие в некой игре. 

Смотрите. Собственно, такой закон в государстве уже есть — Закон РК «О профилактике бытового насилия». Однако он якобы устарел. Поэтому еще в 2020 году был подготовлен законопроект ему на замену — «О противодействии семейно-бытовому насилию». Но законом он не стал, и в 2021-м документ из Парламента был отозван. То есть по-прежнему действуют нормы старого закона, принятого еще в 2009 году и объявленного, напомним, устаревшим. 

При этом, что касается непосредственно профилактики семейно-бытового насилия, отозванный проект немногим отличается от старого действующего закона. Но главное — те нормы, которыми все же отличается, уже появились в УК и КоАП. Это, в частности, касается перехода от заявительного на выявительный порядок регистрации правонарушений в семейно-бытовой сфере. 

Что это значит, наверное, многие знают. Так, в действующем Законе РК «О профилактике бытового насилия» органы внутренних дел (согласно пп. 6 ст. 10) обязаны рассматривать заявления и сообщения о фактах бытового насилия или об угрозе их совершения с выездом на место. В отозванном законопроекте полиция «при поступлении сообщения о факте семейно-бытового насилия обязана незамедлительно явиться на место происшествия независимо от того, кто обратился в органы полиции — потерпевший, свидетель насилия или другое физическое либо юридическое лицо» (пп.10 ст. 10). 

Но, как выяснилось, для того чтобы поменять заявительный порядок на выявительный, совсем не обязательно принимать новый закон. Достаточно было внести поправки в КоАП. Нормы, согласно которым для возбуждения административного дела относительно легкого вреда здоровью и побоев в семейно-бытовых отношениях не требуется заявления потерпевшего, введены в действие, напомним, с 1 июля 2023 года. Это относится и к таким действиям как «не цензурная брань, оскорбительное приставание, унижение, повреждение предметов домашнего обихода и другие действия, выражающие неуважение к лицам, состоящим с правонарушителем в семейно-бытовых отношениях, нарушающие их спокойствие». (Для информации, это ч. 1 ст. 73, ч.1-1 ст. 73-1 и ч. 1-1 ст. 73-2). 

Так почему же, несмотря на это (и другие фактические поправки в УК и КоАП), упорно будируются вопросы ужесточения мер и принятия нового закона? Не потому ли, что у некоторых так называемых «лидеров общественного мнения» есть заинтересованность в том, чтобы акцентировать внимание людей на проблемах казахстанского общества (а где и у кого их нет?). В том числе и на несовершенстве законодательства. 

При этом преследуются совершенно иные цели. Какие? 

“Общество меча и орала”

Ответим вопросом на вопрос. А какие могут быть правовые последствия нормы, предлагаемой в ст. 4 («Виды бытового насилия») рассматриваемого закона? 

В законодательство РК вводится понятие «экономическое насилие» — это «умышленное лишение человека жилья, пищи, одежды, имущества, средств, на которые он имеет предусмотренное законом право». Выглядит формулировка гуманно, но практически она означает, что многие недостаточно обеспеченные люди (а в Казахстане их большинство) автоматически отныне попадают в категорию совершающих экономическое насилие в отношении тех же несовершеннолетних — своих детей. А значит, не совершая никаких насильственных действий, тем не менее могут быть в них обвинены и в результате лишиться родительских прав. 

Эти правила пришли к нам с Запада, где  в США и Европе — действуют такие законы. Неизвестно, зачем из там ввели, но результат известен: там вовсю процветает ЛГБТ-идеология и идет процесс распада традиционной семьи. И не в последнюю очередь — из-за чрезмерного вмешательства в дела семьи общественных институтов. И не факт, что государственных. 

А теперь благодаря «имплементации» этих либеральных норм аналогичное разрушение семьи грозит и нам. Ведь что означает такое лишение родительских прав без достаточных, будем называть вещи своими именами, причин? 

Неуверенность в завтрашнем дне, ведь дети — самое ценное для нас еще и потому, что они символ будущего. Это может вовсе отбить охоту у молодежи создавать семьи и рожать детей. Опасность этого и так немаленькая, а подобные правила и вовсе вобьют гвоздь, так сказать... Крышка демографии! 

Собственно, что и требуется дряхлеющему, скукоживающемуся «золотому миллиарду» Запада, чтобы не быть сокрушенным стремительно размножающимся «третьим миром». А еще им для этих же целей нужны новые «человеческие единицы», чтобы поддерживали созданную за века инфраструктуру. Дети, забранные из семьи и выросшие без воспитания традиционных ценностей, — лучшие кандидаты для иммиграции и безболезненной интеграции в западные сообщества. Да и на международном рынке усыновления (как ни цинично это звучит) такие массово забранные из семей дети тоже будут не лишними. Верно?.. 

И приведенная норма — лишь один из законодательных «троянских коней», которые могут разрушить казахстанское, как и любое традиционное, общество изнутри. 

И ведь какая удобная маскировка (помните «Общество меча и орала» из бессмертного романа): они просто помогали детям.