Как уже сообщалось, на исходе прошедшего марта прошло очередное заседание Евразийского межправительственного совета (ЕМПС) стран ЕАЭС. Впервые оно состоялось в Шымкенте, куда приехали правительственные делегации участников союза Армении, Беларуси, Казахстана, Кыргызстана, России, стран-наблюдателей в ЕАЭС Кубы и Узбекистана, а также посол Ирана в Казахстане Али Акбар Джоукар.
Заседание вел Олжас Бектенов, премьер-министр Казахстана, председательствующего в ЕАЭС в текущем году. Открывая встречу, глава Правительства РК обозначил ее ключевую тему в русле приоритетов, обозначенных в обращении Президента РК к руководству стран ЕАЭС в связи с председательством республики в союзе в 2026 году — цифровая трансформация с использованием ИИ.
Премьер РК сообщил о масштабной работе в этом направлении в Казахстане. В республике сформирована экосистема, ключевым элементом которой является крупнейший в Центральной Азии технопарк Astana Hub, открыт центр ИИ Alem.ai, объединяющий образование, научные исследования и поддержку инновационных проектов, реализуются десятки высокотехнологичных проектов в различных отраслях. «Мы готовы к обмену знаниями и опытом с партнерами по ЕАЭС в сфере цифрового регулирования и трансформации экономики», — подчеркнул Олжас Бектенов.
Ответ не заставил себя ждать. Аналогичную готовность выразил на заседании премьер-министр РФ Михаил Мишустин. Он напомнил, что в ЕАЭС уже действует ряд межнациональных технологических цифровых систем. В том числе отслеживания в странах союза взаимопотоков товаров, открытых транспортно‑логистических сервисов, оператора электронной торговли, механизма «единого таможенного окна». Следующий шаг, по словам Мишустина, — «обеспечить граждан и предпринимателей ЕАЭС возможностью получать все государственные и коммерческие услуги в удобной форме на всей территории союза».
В этой связи российский премьер предложил партнерам по ЕАЭС сформировать общую интегрированную информационную систему (ИИС), в центре которой будут работающие и проверенные решения, технологии и стандарты, согласованные между собой странами союза. Иначе говоря, речь идет о создании общего защищенного технологического контура, выгодного для всех участников ЕАЭС прежде всего тем, что он будет неподвержен внешнему воздействию.
А оно далеко не безобидно. Например, в исследовании компании Trends Research & Advisory «Роль продвинутых технологий: реконфигурация геополитического порядка после 2026 года» отмечается, что «пока развитые экономики закрепляют свои позиции за счет инноваций и выработки стандартов, многие незападные государства остаются структурно зависимыми от внешних технологий, платформ и инфраструктур». Эта ущербность порождает не только цифровую, но и экономическую, политическую и стратегическую зависимость, которые имеют долгоиграющие последствия.
В этом смысле показательно обсуждение, прошедшее в начале текущего апреля за круглым столом в Совете Федерации РФ и посвященное проблемам разработки, внедрения и применения ИИ. «Проблемы у нас не теоретические. Они стали массовыми и уже появились в реальной жизни», — признал перед участниками дискуссии член Совета по правам человека при президенте РФ, известный IT-предприниматель Игорь Ашманов. Он считает, что жестко регулировать технологии ИИ как таковые не стоит, поскольку это неизбежно вызовет обвинения в неолуддизме и торможении прогресса. «Нам нужно регулировать опасное применение этой штуки в тех зонах, где она может причинить вред», — сказал Ашманов.
«Давайте посмотрим правде в глаза, — предложил он. — В США в ИИ планируется в ближайшие год-полтора вложить триллион долларов. Мы не можем потратить триллион долларов. У нас нет столько денег, кадров, мощностей. То есть нам в любом случае гнаться за этим поездом бессмысленно. Нам надо сойти с рельсов и пойти в аэропорт — найти асимметричный ответ».
О вариантах такого ответа рассказала директор Курчатовского института Юлия Дьякова. «Сегодня то, что создало человечество, — это, по сути, не компьютер, а тепловая машина», — скептично констатировала Дьякова. По ее словам, действующие модели ИИ чудовищно энергозатратны. Для обработки одного голосового запроса самой распространенной модели ИИ GPT требуется энергии столько же, сколько для того, чтобы вскипятить литр воды.
Курчатовский институт видит выход в нейроморфных системах, копирующих работу человеческого мозга. «Нейроморф значительно более энергоэффективен по сравнению с неправильно созданными системами, разработанными человеком», — отметила Дьякова. Еще одна новинка Курчатовского института — компьютерные криосистемы, работающие при температуре жидкого гелия. Они позволяют хранить и передавать информацию без полупроводников.
Благодаря такой технологии суперкомпьютер, занимающий сегодня целое здание и потребляющий мегаватты, можно уместить в чемодан. «По нашим данным, аналогов таких разработок нет, это тоже возможность для прорыва», — сообщила Дьякова.
Она далеко не одинока в скепсисе к GPT и остальным большим языковым моделям (LLM). Еще в 2024 году Дэвид Сильвер и Ричард Саттон, ведущие разработчики моделей ИИ компании Deep Mind (британское подразделение Google), заявили, что американский ChatGPT — тупиковая ветвь ИИ.
Также в 2024 году и о том же публично сказал редко выходящий на публику сооснователь компании OpenAI, но покинувший ее и открывший свою лабораторию ИИ Safe Superintelligence Inc Илья Суцкевер. Он считает, что обучение моделей ИИ на огромных объемах немаркированных данных подошло к концу. «Как нефть является конечным ресурсом, так и объем контента в интернете ограничен, а интернет у нас только один», — провел параллель Суцкевер. Он подчеркнул, что IT-индустрии придется искать новые подходы к созданию моделей ИИ.
Весной 2025 года сенсацию в научном мире произвела презентация в Барселоне австралийской лаборатории Cortical Labs. Она показала CL1 — первый в мире образец на основе синтетической биологии. Он функционирует благодаря живым человеческим клеткам и объединяет нейроны человеческого мозга с технологиями на основе кремния для создания гибридных нейросетей.
На фоне приведенных оценок и событий трещит по швам провозглашенная американскими технологическими монстрами «безальтернативность» технологий LLM, навязанных множеству государств. Не имея собственных аналогов, они мирятся с этой антинаучной, но агрессивной политикой Запада.
Удручающий пример такого примиренчества — полная зависимость от фактически устаревающих технологий как в среднем, так и высшем казахстанском образовании. Оно целиком завязано на американские технологические компании, электронные образовательные программы и семейство моделей ИИ пресловутого ChatGPT.
С прошлого года предупреждает о риске безалаберного применения ИИ в госуправлении казахстанский политолог Данияр Ашимбаев. По его словам, снижение интеллектуального уровня населения сопровождается упадком профессионализма управленцев. В их среде аналитические способности и опыт вытесняются лояльностью и поверхностными «лидерскими качествами».
Ашимбаев указывает, что вместо создания эффективных механизмов отбора компетентных кадров власти делают ставку на ИИ как на универсальное средство. Но «ИИ — это не интеллект, а его имитация, — объясняет автор. — Большие языковые модели не понимают сути, а лишь прогнозируют слова на основе статистики». По оценке политолога, использование ИИ для написания отчетов, программ, справок указывает не только на лень чиновников, но и на утрату ими умения анализировать.
Политолог также обращает внимание на связанные с использованием западных ИИ-технологий угрозы для национальной безопасности. «Мы отдаем мышление на аутсорсинг иностранному софту, рискуя утечкой данных и потерей информационной независимости», — подчеркивает Ашимбаев.
Он считает, что вместо использования и копирования западных технологий необходимо развивать собственные интеллектуальные ресурсы. Игнорирование этих проблем может привести к дефициту мозгов и утрате контроля над информационной безопасностью. «Сомневаюсь, что кто-то всерьез озабочен этим», — сетует Ашимбаев, призывая к переосмыслению подходов к управлению и технологиям.
Такое переосмысление предполагает инициатива Михаила Мишустина на заседании ЕМПС в Шымкенте о создании участниками ЕАЭС общей интегрированной информационной системы (ИИС), в которой будут действовать проверенные и согласованные между собой технологические решения стран союза.