Разговор о том, какой нам нынче выпал политический сезон, предстоит долгий, местами запутанный, как инструкция к китайской микроволновке, но жизненно необходимый. Наша неповоротливая государственная махина, скрипнув свежими шестеренками и сдав старые детали в утиль, окончательно встала на новые рельсы. Мы въехали в политическую осень.
Двухпалатный парламент отпели, и теперь у нас однопалатный Курултай с невиданным доселе конструктом по имени Халық Кеңесі. Попробуем разобрать всю эту хитроумную механику на винтики. Без эмоций. Строго по фактам.
Новые вывески, свежие сквозняки
Столичная бюрократическая машина, надо полагать, разогрелась до рабочих температур. То, что мы с вами ответственно отобразили в бюллетенях 15 марта на всенародном референдуме, обрело плоть, кровь и вполне реальные зубы.
Двухпалатного парламента больше нет. Он ушел в историю. Тихо, без надрывных проводов, уступив место новому политическому строению — однопалатному парламенту. Мы 23 августа сходили на досрочные выборы, а уже 2 сентября депутаты нового созыва деловито расселись по креслам на первом заседании. Этот день официально дал старт самому, пожалуй, загадочному и интригующему осеннему политическому сезону.
Зарубежные наблюдатели, обычно смотрящие на наши степные реформы со снисходительной зевотой, в этот раз проснулись. Рикардо Руис Де Ла Серна, весьма уважаемый профессор и зарубежный аналитик, выступая в эфире телеканала «24.kz», прямо рубанул с плеча, назвав наши августовские выборы «решающим этапом институциональных реформ и началом совершенно нового политического цикла в Казахстане».
И тут сеньор профессор зрит в корень. Цикл действительно новый. Отечественный политолог Эдуард Полетаев на страницах журнала «Мысль» выразился куда поэтичнее, окрестив 2026-й «годом ускорения, когда идеи воплощаются в реальность». Ускорение налицо. Главное в таких случаях, позволим себе заметить, вовремя проверять тормозные колодки, чтобы не вылететь на крутом повороте.
Итак, старые кабинеты проветрены от нафталина. Новые таблички прикручены к дверям. Законодательная и представительная власть перезагрузилась настолько глубоко, что у неподготовленного налогоплательщика может пойти кругом голова от новых вывесок.
Но мы за голову хвататься не будем. Возьмем гаечный ключ логики и посмотрим, как эта конструкция устроена изнутри.
Механика власти: Курултай и Кеңес
Тут не избежать самого настоящего ликбеза, и необходимо уяснить одну простую вещь: слово «Курултай» больше не означает то, что оно означало еще пару лет назад.
Раньше как было? Раз в год уважаемые люди со светлыми лицами и добрыми помыслами съезжались в живописные места. То в Улытау, то в Туркестан, то в Атырау. Пили чай. Долго, цветасто и красиво рассуждали о судьбах родины. Разъезжались по домам с чувством выполненного долга. Так вот, этот формат умер.
Теперь Курултай — это наш официальный, единственный и неповторимый парламент. Высший законодательный орган. Точка. Никаких выездных чаепитий на природе. Суровая ежедневная возня с кодексами, параграфами и поправками.
Кто там теперь стоит за штурвалом? Спикером единогласно избрали Айбека Дадебая. Удивлены? Вряд ли. Казахстанский политолог Газиз Абишев в своем комментарии для информагентства NewTimes.kz разложил эту партию с жесткой математической точностью: «Не могли иначе. Дадебай, будучи председателем партии большинства... контролирует три четверти мандатов».
Простая политическая арифметика. У кого больше кнопок для голосования, тот и заказывает музыку. Помогать ему будут вице-спикеры. Лица хорошо знакомые: Дания Еспаева от партии «Ақ жол», Динара Закиева и Б. Бекназаров. Разбавили мужскую компанию, добавили баланса.
Что этой компании предстоит делать? Писать законы. Много законов. Но одна из самых вкусных косточек, которую Курултаю предстоит законодательно обглодать прямо сейчас, — это утверждение обновленной структуры Совета безопасности.
Помните, как все лето политические телеграм-каналы гадали на кофейной гуще, кто займет принципиально новую должность заместителя председателя Совбеза РК? Интрига казалась бесконечной, но она сдулась еще 31 августа. В последний день лета Указом главы государства в это кресло села Аида Балаева.
Газиз Абишев метко подметил суть этой реформы: «Зампред СБ РК — это заместитель Президента в Совете безопасности. В политическом смысле может быть довольно-таки солидно... Не исключено, что будет курировать какую-то конкретную значимую тему — борьбу с терроризмом и экстремизмом, противодействие коррупции, «Закон и порядок», кибербезопасность...».
Перевожу с экспертного на человеческий: у нас появился супершериф. Должность с огромными, очень даже любопытными полномочиями. И теперь Курултаю нужно прописать на бумаге жесткие правила игры для этого аппарата. Чтобы меч рубил там, где надо, и не задевал своих.
Но это только половина марлезонского балета. Параллельно с Курултаем на свет появился объект совершенно невиданного до этого устройства — Халық Кеңесі, он же Народный совет Казахстана.
Что это за произведение? Высший конституционный консультативный орган. Он как бы поглотил и «переварил» Ассамблею народа Казахстана вместе с тем самым старым Национальным курултаем. Секретариат для него сколотили еще в июле. А сейчас, в эти прохладные сентябрьские дни, идет жесточайшая подковерная рубка за места в его составе. Президент пообещал, что Халық Кеңесі окончательно сформируют во второй половине сентября.
Состав — ровно 126 человек. Не больше. Не меньше
Как их поделят? По-братски. Паритет. Сорок два человека придут от этнокультурных объединений. Привет, наследие АНК. Еще 42 человека делегируют региональные маслихаты. Это голос глубинки, суровые люди из областей, знающие почем фунт угля.
И последние 42 человека — это гражданский сектор. НПО. Общественники. Горластые критики, экологи, правозащитники. Изберут их на четыре года, а рулить ими будет Сессия, но в перерывах — Төралқа, то бишь Президиум.
А теперь самое интересное, если не смешное. Ни один из этих 126 человек не получит из бюджета ни тиына.
Зарплаты нет. Ноль. Работа на голом энтузиазме. Волонтеры от политики. Вы только представьте себе шок старой номенклатуры. Люди, не сидящие на государственной зарплатной игле, получают право писать законы! Вернее, проекты, но тем не менее. В отличие от прежних абсолютно беззубых общественных советов, которым разрешали только тихо возмущаться в кулуарах, Халық Кеңесі имеет реальную власть. Они могут напрямую вносить законопроекты в Курултай.
И самое вкусное. Они имеют право инициировать республиканские референдумы. Бесплатные общественники с ядерной кнопкой общенационального опроса. Это звучит как завязка гениальной комедии. Или как начало подлинного выздоровления нации. Увидим.
Как это коснется каждого (и коснется ли)?
Тяжелый вздох и скептическая ухмылка после всех этих экскурсов — нормальная физиологическая реакция. Любой здоровый казахстанец, переживший на своем веку десяток «исторических реформ», на слово, пожалуй, никому давно не верит.
Возникает резонный, циничный, стопроцентно наш вопрос: а мне-то что с этого? Что изменится от перестановки кожаных кресел в столичных кабинетах для условного Серика из Караганды, крутящего баранку погрузчика, или для Кати, менеджера из пыльного алматинского офиса?
Отвечаем прямо — меняется дистанция.
Раньше между вашим праведным гневом по поводу разбитой теплотрассы или идиотского правила налогообложения и ушами тех, кто принимает законы, лежала огромная пропасть. В этой пропасти уютно себя чувствовали хищные клерки. Там множились бумажные отписки, сидели вежливые секретарши с ледяными глазами, чеканящие: «Ваше обращение рассматривается, ждите 30 дней».
Чтобы достучаться до небес, нужно было стать либо скандалистом республиканского масштаба, либо выйти замуж за племянника министра.
Сейчас вам в руки дают, не побоимся этого слова, лом. Настоящий политический лом, которым можно с хрустом вскрывать заржавевшие сейфы государственной машины.
Как это должно работать на практике? У вас есть 126 человек в Халық Кеңесі. Сорок два из них — это люди из регионов. Местные. Еще 42 — представители НПО. Борцы с уплотнительной застройкой, защитники бездомных собак, экологи. Они не получают зарплату чиновника, а значит, им не страшно ее потерять. Их не уволишь за «неправильное» мнение. Их главная мотивация — авторитет. Амбиции. Желание войти в историю. Или просто нестерпимый, жгучий зуд справедливости.
Вы идете к ним. Вы приносите им свою проблему. Вываливаете ее на стол. И, если проблема действительно реальная, эта неоплачиваемая, но очень гордая группа товарищей может взять ваш дворовый или городской кошмар, завернуть его в грамотную юридическую обертку и положить прямо на стол депутатам Курултая. В виде готового законопроекта. Напрямую. Минуя министерства, которые годами мурыжат бумажки, перекладывая их из красной папки в синюю.
Более того, если Курултай попытается лениво отмахнуться от них, как от назойливых степных мух, у Халық Кеңесі есть то самое право на референдум. Они могут выйти к микрофонам и сказать: «Ребята, парламент не хочет принимать закон о прозрачности расходования местных бюджетов. Давайте заставим их через всенародное голосование».
Может ли обычный гражданин участвовать в большой политике теперь? Да. Если вы активны в своем профсоюзе. Если вы вытрясаете душу из председателя вашего КСК (или ОСИ). Если вы состоите в этнокультурном центре, вы уже стоите в одном шаге от этих 126 спартанцев. Вы — их топливо. Без вашей злости, без ваших идей и без ваших прорванных труб им будет совершенно нечего обсуждать на своих сессиях.
Конечно, внутренний скептик, выкормленный годами бюрократии, ехидно шепчет на ухо: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Мы все прекрасно знаем, как виртуозно любая благая инициатива у нас обрастает густым канцелярским мхом. Как шустрые ребята из акиматов прямо сейчас, в эти сентябрьские дни, пытаются пропихнуть в Халық Кеңесі своих «удобных», тихих, прикормленных общественников. Людей, которые будут сладко дремать на заседаниях, просыпаясь лишь для того, чтобы поднять мандат.
Мы знаем, как опытные аппаратчики из Курултая будут выдумывать тысячи причин, чтобы завернуть народные законы из-за «неправильно расставленных запятых» или «несоответствия бюджетному кодексу».
Это будет. Обязательно будет. Система будет сопротивляться. Она живая, тяжелая, и ей очень комфортно в своем теплом насиженном болоте. Никто не отдаст монополию на власть без боя.
Но фокус в том, что правила игры изменились официально. На уровне Конституции. Монополия на законотворчество треснула пополам. Впервые за долгие десятилетия политическая кухня распахнула двери прямо на шумную улицу. Запахло жареным. Сто двадцать шесть человек, не скованных жесткой чиновничьей дисциплиной, будут пытаться задавать тон Курултаю.
А Курултай, в свою очередь, будет вынужден с ними считаться. Потому что теперь это один большой однопалатный котел, где варится вся законодательная похлебка страны. И, если похлебка подгорит, виноватых найдут быстро. Палат-то для перекидывания ответственности больше нет.
Эпоха прямого диалога началась не в тот день, когда торжественно перерезали ленточку. Она начнется завтра. Утром. Когда первый по-настоящему упертый, вредный и въедливый общественник из Халық Кеңесі принесет в Курултай законопроект, от которого у министров дружно задергается левый глаз.
Мы вошли в осень. Политический сезон открыт. Карты розданы. Нам выдали новые блестящие инструменты. Можно, по старой доброй традиции, забросить их в дальний угол пыльного гаража, сесть на диван и продолжать самозабвенно ругать телевизор.
А можно взять этот инструмент в руки. Выйти на свет. И попробовать закрутить пару расхлябанных гаек в этой системе так, как нужно нам с вами. Выбор, как и всегда, остается только за нами.
Так что новый спектакль только начинается. И на этот раз билеты в партер, кажется, раздали не только избранным.