В Казахстане продолжается обсуждение нововведений в Основной закон, референдум по которому, напомним, назначен на 15 марта. Своим мнением в социальных сетях в очередной раз поделился казахстанский политолог Данияр Ашимбаев.
По его мнению, «споры о Конституции опять ушли в непонятное поле».
— Критику у нас, конечно, никто не любит, но идея собрать персональные данные противников Конституции и отправить их на украинские номера отдает то ли помощью мошенникам, то ли серьезными нарушениями когнитивных способностей, — говорит он.
Это во-первых. Во-вторых, про тезис насчет того, что «Конституция готовится якобы для транзита власти». Однако, если коротко, то потенциальный преемник, полагает эксперт, «будет находиться в заведомо более сложных условиях, чем нынешний. Не говоря уже об ограничении срока полномочий и невозможности использовать механизм досрочных выборов». В то же время отмечая, что «спор по поводу того, какая модель электоральной системы более демократична, ведется десятилетиями, если не веками». Потому как и у пропорциональной, и у мажоритарной, и у смешанной есть свои плюсы и минусы.
— Что касается «нарушения баланса», то меняется вся конструкция власти. В основе нынешнего Парламента лежит система двух палат, при которой респектабельный Сенат сдерживает эмоциональный Мажилис. Теперь будет только одна палата, в основе которой лежит все тот же Мажилис с его депутатскими страстями, — рассуждает политолог.
При этом он напоминает, что «партийная часть увеличивается вдвое — с 69 до 145, и это делает новый Парламент менее предсказуемым».
— Опыт показывает, что как бы строго ни отбирались кандидаты в депутаты, предсказать их поведение после попадания в Парламент практически невозможно... Никакого Сената над Курултаем не будет, а Народный совет противовесом ему не является, поскольку имеет право законодательной инициативы, но реализуется-то оно в стенах Парламента. Конечно, может возникнуть ситуация, при которой Парламент распущен, а Народный совет инициирует какие-то законопроекты, которые может утвердить глава государства. Но это все-таки больше уместно для совсем уж кризисных моментов. Новая модель формирования Парламента несет для власти намного больше рисков, нежели нынешняя. И это вызвало возврат Президенту ряда полномочий, которые он раньше делил с Сенатом, — считает Ашимбаев.
По словам эксперта, много недовольства было вызвано тем, что кандидатуру спикера предлагает Президент. Однако отчасти это связано с намерением сразу организовать нормальное взаимодействие. Например, опыт Верховного совета 12-го созыва показывает важность нормальной работы Президента и спикера.
— Заметим, что кандидатура спикера выдвигается из числа депутатов, а Президент не имеет права потребовать отзыва спикера в случае конфликта. Спикер, кстати, является вторым лицом, которое может принять полномочия Президента, если они вдруг станут вакантными. Я бы не стал героизировать роль вице-президента, поскольку советский и постсоветский опыт очень беспощадны к этой должности, кроме Азербайджана, где этот пост занимает первая леди. А если уж говорить о казахстанском опыте, то, если память не изменяет, выборы спикера Мажилиса проходили на альтернативной основе только в первом и втором созывах, — напоминает политолог.
Сейчас же новая Конституция дает возможность того, что «депутаты могут устроить карусель: избирать предложенного спикера, а затем спокойно снимать его с должности, и так несколько раз подряд, безо всякой угрозы роспуска».
— В итоге мы видим изменение существующего баланса, но при этом в обе стороны. С одной стороны, джин парламентаризма выпускается на свободу, а с другой — Президент получает оружие, чтобы от него защищаться. Но норму о том, что при назначении глав КС, ВС, КНБ и ГП будет не нужна санкция Парламента, не обязательно трактовать как «сверхполномочия», — подчеркивает аналитик.
Во-первых, говорит Ашимбаев, она дает возможность очередному президенту полностью сменить команду, которая досталась ему от предшественника, что плохо воспринимается в контексте транзитных планов. Во-вторых, реформа предполагает на самом деле не повышение, а некоторое снижение силы президентской власти.
— Сильный президент может любую кандидатуру протащить через любое согласование посредством либо своего авторитета, либо энергичной работы своей команды. Последний раз у нас члена Правительства не утвердили в 1994 году, точнее он остался министром, но не стал вице-премьером. Да и какой депутат рискнет «завалить» кандидата в генпрокуроры или председатели КНБ? Если реформа убирает процедуру согласования, то это ведь не только «щит» от рисков нового Парламента, но и фактор снижения авторитета вертикали власти в будущем. Узурпацией власти тут и не пахнет. Напротив, стратегически власть ставит себя в более сложную и менее предсказуемую позицию, — заключил политолог.