На грани сенсации оценивают комментаторы опубликованную в июне на сайте Федерального резервного банка Нью-Йорка (одно из 12 региональных подразделений ФРС США) статью его сотрудника Натали Эмануэль, профессора экономики Гарварда Аманды Паллайс и ее коллеги из Университета Вирджинии Эммы Харрингтон под названием «Удаленная работа оставляет молодых работников в стороне».
Авторы сообщают, что безработица среди молодежи, как и распространенность удаленной работы, резко выросла во время и после пандемии. «Наш анализ показывает, что эти тенденции связаны: удаленная работа усложняет менеджерам обучение новых сотрудников и наставничество над ними, — пишут Эмануэль, Паллайс и Харрингтон. — Соответственно, компании неохотно нанимают менее опытных работников на условиях удаленной работы. Мы оцениваем, что она может объяснить 64 процента недавнего роста безработицы среди молодых выпускников колледжей. Кроме того, время этого всплеска говорит о том, что не генеративный ИИ, а именно удаленная работа объясняет основную часть роста безработицы среди молодежи».
Авторы уточняют, что в 2017-2019 годах уровень безработицы среди лиц младше 29 лет составлял в США в среднем 3,1 процента, а в 2022-2025-м он вырос до 3,7 процента. Особенно выделяется динамика безработицы среди вчерашних выпускников. Ведь безработица среди более опытных выпускников прежних лет снизилась со средних 1,9 процента в 2017-2019 до 1,8 процента в 2022-2025 годах.
Особую тревогу авторов вызывает рост безработицы именно среди недавних выпускников. «Опыт на раннем этапе карьеры может иметь долгосрочные последствия, — говорится в статье. — Выход на рынок труда во время рецессии может оставить шрамы на дальнейшей карьере человека. Исследования показывают, что люди, начинавшие искать работу при низком спросе на нее, обычно имеют и более низкие доходы, и медленный карьерный путь по сравнению с сопоставимыми коллегами, начинавшими поиск работы в лучших рыночных условиях, то есть при повышенном спросе на труд».
Для удобства восприятия авторы вводят условные понятия «удаленные» и «неудаленные» профессии. «Мы сравниваем уровень безработицы среди людей, работающих в «удаленных» профессиях (например, в программном обеспечении), с теми, кто находится в «неудаленных» профессиях (например, в машиностроении), — объясняют авторы. — Чтобы классифицировать профессию как «удаленную» или «неудаленную», мы используем индекс того, насколько легко выполнять задачи, необходимые для конкретной работы, удаленно. Затем мы сравниваем уровень безработицы среди молодых людей, занятых на удаленной и неудаленной работе, с тем же уровнем среди более опытных работников».
С начала пандемии объем удаленной работы, по расчетам авторов, взлетел вчетверо. Рост безработицы среди молодых выпускников отчетливо виден как раз в «удаленных» профессиях. В них безработица среди молодежи выросла в 2022-2024 годах на один процентный пункт по сравнению с периодом 2017-2019-го. Авторы подчеркивают, что в тот же период безработица среди пожилых работников в удаленных секторах даже слегка снизилась.
«В результате разрыв в возрасте безработицы между молодыми и старшими работниками значительно увеличился в «удаленных» профессиях, — отмечают исследователи. — Этот рост безработицы среди молодежи совпал с пандемией и с тех пор остается высоким, как и уровень удаленной работы. В отличие от этого, на неудаленной работе безработица среди молодых выпускников выросла лишь в 2020 году, но вскоре вернулась к базовому уровню».
От себя добавим, что переход на удаленку во время пандемии не стал проблемой лишь для узкой категории зрелых работников. Среди них журналисты с опытом работы собственными корреспондентами. Некоторые из них обрели такой автономный опыт, когда понятие «удаленная работа» даже не звучало, но подразумевалось само собой.
Например, республиканские газеты «Егемен Казахстан» и «Казахстанская правда», «Лениншил жас» и «Ленинская смена» имели, кроме штата в Алма-Ате, собственных корреспондентов в каждом областном центре. Собкоры тех времен даже придумали «фирменную» шуточку, соответствующую реалиям: «Проснулся дома утром, спустил с кровати ноги, сунул их в тапочки — вот ты уже и на работе».
Такая работа выдвигала главным требованием самодисциплину (начальство-то далеко) — качество, которого катастрофически не хватало тем, кто столкнулся с необходимостью работать автономно лишь во время пандемии. Отсутствие самодисциплины сыграло со многими злую шутку, прежде всего с молодежью.
Быстро вкусив прелесть удаленки (свободный график, отсутствие рядом «всевидящего ока» начальства, а также необходимости утром добираться в контору, а вечером возвращаться домой — как сказал бы одессит, «чтоб я так жил!»), юноши и девушки недооценили изобретательность работодателей. Они не сидели сложа руки, быстро найдя способы на расстоянии понимать, работают или имитируют бурную деятельность подчиненные.
Пандемия прошла, но привычка к обманчиво комфортной удаленке осталась. С одной стороны, эта привычка перешла в разряд просьб и даже требований юного потенциального работника к работодателю. С другой — после исчезновения внешней угрозы (ковида) многие работодатели не без оснований сочли эту привычку как минимум баловством. Достаточно сказать, что руководство мировых высокотехнологичных монстров, угрожая увольнением ослушников, потребовало возврата в офисы всех мало-мальски значимых работников даже нижнего звена наемного персонала.
Эмануэль, Паллайс и Харрингтон подробно объясняют это ультимативное требование. «Используя собственные данные крупной компании из списка Fortune 500, мы можем пролить свет на основные причины этих изменений на рынке труда, — пишут авторы статьи. — Мы показываем, что, когда люди работают рядом с коллегами, они получают больше обратной связи о своей работе и больше наставничества. Когда их разделяет даже небольшое расстояние, эта обратная связь резко снижается. Потеря обратной связи особенно заметна у молодых работников, которые упускают конструктивные комментарии, стимулирующие развитие молодежи».
Негативные последствия удаленки также отражаются на качестве работы, подчеркивают авторы. «Когда все сотрудники работали в изоляции, те, кто раньше трудился бок о бок с коллегами и, следовательно, получал больше наставничества, показывали лучшие результаты, чем те, кто и раньше больше времени проводил на расстоянии, — говорится в статье. — Кроме того, анализируя требования компании о возвращении в офис (RTO), мы обнаружили, что сотрудники, работающие совместно близко и испытавшие более значимые изменения от близости к коллегам, также показали значительное улучшение качества своей работы».
Модель найма в обследованной авторами компании свидетельствует о том, что она понимала дистанционные ловушки для развития работников. «Когда офисы были закрыты из-за пандемии, фирма наняла меньше неопытных и больше опытных сотрудников, которым требовалось меньше внимания и контроля со стороны, — сообщают авторы. — После открытия офисов компания вернулась к найму молодых сотрудников. Однако есть нюанс: на позиции в командах, действующих удаленно, фирма стабильно нанимала более опытных сотрудников и после открытия офисов. Этот нюанс говорит о том, что решения фирмы по найму были обусловлены сложностями удаленной работы, а не другими тенденциями. В целом же варианты найма фирмы свидетельствуют о ее готовности учить младших сотрудников, когда это возможно, но избегать найма неопытных работников, если расстояние создает препятствия для обучения и развития».
Согласно наблюдениям авторов статьи, в требованиях RTO многие компании отмечают важность близости работников друг к другу для наставничества и обучения. Фирма, которую изучили авторы, имела более строгую политику RTO по сравнению с другими компаниями, что позволяло вести личное, непосредственное наставничество и, соответственно, нанимать молодых сотрудников после пандемии.
«Эта динамика говорит о том, что удаленная работа ослабила стимулы для найма молодых работников, препятствуя обучению на рабочем месте, — отмечают авторы. — Особенность в том, что, когда рабочих мест мало, молодым работникам становится еще сложнее после получения диплома обрести необходимые практические навыки».
Многие связывают тщетность усилий вчерашних выпускников в поиске работы с ИИ. Но рост безработицы среди молодежи последовал не после, а перед быстрым распространением ИИ, обращают внимание авторы публикации. «Более того, даже если учитывать воздействие ИИ на профессии, мы видим, что различия между молодыми и старшими работниками сохраняются как в удаленной, так и неудаленной работе не в пользу молодежи, — резюмируют Натали Эмануэль, Аманда Паллайс и Эмма Харрингтон. — Тем не менее имеющиеся на сегодняшний день данные свидетельствуют, что кратный рост удаленной работы существенно способствовал возникновению проблем, с которыми сегодня сталкиваются вчерашние выпускники».