Поводом к обсуждению стали изменения рынка труда и внедрение искусственного интеллекта во все сферы жизни, в том числе в производство. С основным докладом выступил министр науки и высшего образования Саясат Нурбек.
Выявлен серьезный дисбаланс
Обсуждение получилось острым и выявило глубокие системные проблемы казахстанского высшего образования. Депутаты и представители Высшей аудиторской палаты подвергли критике неэффективное использование бюджетных средств, растущий разрыв между теми, кого готовят вузы, и реальными потребностями экономики. Также особенно остро встал вопрос распределения государственных образовательных грантов на специальности, которые абитуриенты традиционно игнорируют, несмотря на наличие бюджетных мест. Министр Саясат Нурбек открыто признал существование серьезного дисбаланса.
Государство выделяет значительное количество грантов на технические и аграрные направления, однако конкурс на них остается низким, а многие места в вузах — вакантными или заполняются с трудом. Среди ключевых дефицитных сфер, которые назвал министр, — энергетика, включая теплоэнергетику и электроэнергетику, сельское хозяйство, в частности ветеринария, животноводство и растениеводство, водное хозяйство — гидрогеология, ремонт и обслуживание гидротехнических сооружений — дамб и каналов, а также строительство и связанные с ним направления промышленного и транспортного профиля.
По словам министра, гранты на эти направления выделяются регулярно, но абитуриенты не спешат поступать туда, предпочитая другие специальности. Для повышения привлекательности этих профессий государство уже применяет такие меры, как повышение зарплат в отраслях, подъемные выплаты и различные стимулы для работы в регионах и сельской местности, однако эффект от этих шагов пока остается недостаточным.
Саясат Нурбек подчеркнул, что сегодня лишь четверти работников в Казахстане реально требуется высшее образование. По результатам анкетирования более 73 тысяч предприятий и респондентов, наибольшая потребность в кадрах наблюдается в сфере образования — около 44,8 процента, затем в услугах — 10,3 процента, а также в сельском хозяйстве. При этом доля выпускников вузов, которые работают по специальности или на позициях, требующих высшего образования, составляет около 70 процентов, и этот показатель имеет тенденцию к снижению в последние годы.
Министр также подробно остановился на влиянии искусственного интеллекта на рынок труда, отметив, что некоторые рутинные профессии, например клерки, курьеры и таксисты, находятся под высоким риском замещения автоматизацией. Ключевыми компетенциями будущего он назвал работу с данными, машинное обучение, цифровую инженерию и кибербезопасность. Уже разработано более 1750 обновленных образовательных программ на основе Атласа новых профессий, и министерство планирует перераспределять гранты в пользу восьми кластеров критических профессий, включая передовое производство, цифровые технологии, чистую энергетику, финансовые услуги, науки о жизни, оборону, креативные индустрии и профессиональные услуги. Среди планов также усложнение процедуры поступления в педагогические вузы с 2027 года, запуск цифрового национального рейтинга университетов и переход к более гибкой модели регулирования с ускоренным обновлением программ.
Депутаты выступили с еще более жесткой критикой. Сергей Пономарев, являющийся одним из самых активных критиков системы, заявил, что высшее образование не справляется с вызовами искусственного интеллекта и не соответствует меняющемуся рынку труда. Он отметил перепроизводство кадров, когда вузы продолжают массово готовить специалистов по тем направлениям, которых уже избыток. А также по тем, которые легко могут быть автоматизированы в ближайшие годы. Пономарев предложил установить лимиты на прием студентов в вузы, включая платные отделения, по невостребованным и устаревшим специальностям, и усилить государственное регулирование объемов подготовки кадров, а также изучить опыт таких стран, как Южная Корея, где государство жестче контролирует структуру приема.
В коротких видео и рилсах, которые распространяются в TikTok и других соцсетях, Пономарев акцентирует внимание на снижении доли трудоустроенных выпускников и риске коллапса на рынке труда, подчеркивая, что финансирование сферы высшего образования выросло почти в два раза за последние пять лет, а качество и соответствие рынку не улучшились.
Финансируем процесс, а не конечный результат?
Его коллеги по палате также поднимали острые вопросы. Депутат Аймагамбетов говорил о перекосах в распределении грантов, указав, что вузы продолжают набирать тысячи платных студентов на невостребованные и устаревшие направления, в то время как граждане тратят миллионы тенге на дипломы по профессиям, которые рынок в ближайшие годы либо не потребует, либо сильно трансформирует под влиянием ИИ. Он отметил, что раньше подготовка «армии кодеров» казалась логичной, но теперь с развитием искусственного интеллекта, который сам пишет код, такая политика выглядит устаревшей. Дания Еспаева как вице-спикер подчеркивала необходимость быстрой перестройки системы под ускоренное внедрение ИИ. Арман Калыков обратил внимание на сокращение количества грантов на бакалавриат в 2026 году. Несмотря на рост числа выпускников школ до 232 тысяч, число грантов планируется уменьшить до 72 тысяч, что на шесть тысяч меньше, чем в предыдущем году.
Представитель Высшей аудиторской палаты Тлеген Каскин заявил, что система высшего образования сегодня в большей степени финансирует процесс, а не конечный результат. Аудит выявил низкую эффективность использования бюджетных средств, слабую связь образовательных программ с нуждами экономики и недостаточную прозрачность. Особое внимание было уделено массовым отчислениям — более 24 тысяч студентов, на обучение которых за последние годы было потрачено около 20 миллиардов тенге из бюджета. А также нарушениям при выдаче стипендий «Болашак» — около 340 стипендий на сумму 7,7 миллиарда тенге выданы с нарушениями критериев.
На 2025/2026 учебный год было выделено более 77 тысяч образовательных грантов на бакалавриат при общем количестве заявок около 113 тысяч. Освоение государственного заказа составило 99 процентов. Наибольшее количество грантов традиционно направляется на инженерные, обрабатывающие и строительные отрасли, 18 846 грантов — педагогические науки, 13 226 грантов — информационно-коммуникационные технологии, 11 615 грантов — естественные науки, 9188 грантов — математику и статистику. Сельское хозяйство и биоресурсы получили около 2379 грантов, услуги — 2200 грантов, искусство и гуманитарные науки — 1915 грантов. В предыдущие годы объем госзаказа был сопоставимым или чуть выше, в отдельные периоды достигая 79-94 тысяч грантов на бакалавриат. За последние пять лет общее финансирование сферы высшего образования выросло почти вдвое, однако структурный дисбаланс сохраняется.
Государство ставит в приоритет инженерно-технические направления из-за нужд индустриализации зеленой энергетики и цифровизации, а также педагогику из-за дефицита учителей и повышения их статуса.
Несмотря на это, некоторые специальности остаются хронически невостребованными у абитуриентов. Почему так происходит? Анализ показывает несколько основных причин. Во-первых, социально-экономические факторы: работа в энергетике, сельском хозяйстве, водном хозяйстве или на стройке часто ассоциируется с регионами, вахтовым методом, тяжелыми условиями труда и относительно низкой стартовой зарплатой по сравнению с ожиданиями молодежи, которая ориентируется на IT, финансы, юриспруденцию, маркетинг и другие офисные или креативные направления.
Во-вторых, престиж и восприятие в обществе: инженерные и особенно аграрные профессии нередко воспринимаются как рабочие или сельские, в то время как родители и сами абитуриенты стремятся к статусным специальностям, даже если рынок ими уже перенасыщен.
В-третьих, слабая профориентационная работа в школах. Многие выпускники просто не знают о реальных зарплатах, перспективах и мерах поддержки в дефицитных отраслях, например, в ветеринарии при росте животноводства или в гидротехнике при климатических вызовах и необходимости модернизации инфраструктуры.
В-четвертых, географический дисбаланс: гранты часто предполагают дальнейшую работу в регионах или селе, а молодежь массово стремится остаться в крупных городах.
В-пятых, влияние искусственного интеллекта и общая неопределенность будущего: молодые люди видят риски автоматизации рутинных задач и предпочитают более гибкие креативные или цифровые профессии, где человеческий фактор остается ключевым. Наконец, качество образовательных программ по ряду направлений по-прежнему отстает от реальных нужд отрасли, что дополнительно снижает мотивацию поступать туда.
Система образования — в структурном кризисе
В 2023-2024 годах ситуация была аналогичной: высокий конкурс на гуманитарные, IT и экономические направления при недоборе или низком интересе к техническим и аграрным. В 2025 году было отмечено небольшое улучшение по энергетике, где количество заявок выросло, но системного прорыва не произошло. Комментарии общественности в соцсетях, включая TikTok, где активно обсуждают выступления Пономарева и Нурбека, в основном сводятся к скепсису и критике. Пользователи пишут, что гранты дают, а условия работы остаются тяжелыми и низкооплачиваемыми, особенно в регионах. Многие отмечают рациональность выбора молодежи, которая предпочитает специальности с лучшей отдачей на вложенные время и деньги. Предложения в комментариях касаются ужесточения требований к поступлению, введения обязательной отработки по гранту, развития дуального обучения с предприятиями и улучшения профориентации.
Обсуждение в Парламенте еще раз продемонстрировало, что казахстанская система высшего образования находится в состоянии структурного кризиса.
С одной стороны, наблюдается рост финансирования, появление новых программ и попытки адаптации к цифровой экономике и ИИ. С другой — сохраняется значительный разрыв между государственным заказом и предпочтениями абитуриентов, между подготовкой кадров и актуальными, а тем более будущими потребностями рынка труда. Перепроизводство специалистов по одним направлениям и хронический дефицит по другим грозят дальнейшей потерей бюджетных средств, ростом безработицы среди выпускников и замедлением развития ключевых отраслей экономики.
От эффективности мер, которые предложили министр и депутаты, — перераспределения грантов, введения лимитов на прием, ужесточения профориентации, усиления сотрудничества вузов с бизнесом и регионами, а также ускоренной модернизации программ — во многом будет зависеть конкурентоспособность Казахстана в ближайшие 10-15 лет. Вопрос подготовки кадров уже воспринимается как вопрос экономического суверенитета страны. Если реформы будут проведены быстро и системно, Казахстан сможет перейти от сырьевой модели к экономике знаний и высоких технологий. В противном случае риски отставания от глобальных изменений, особенно в условиях стремительного развития искусственного интеллекта, будут только нарастать.