Человек-легенда». Так, как правило, говорят о яркой личности, человеке, который оставил значительный след в истории, культуре или своей сфере деятельности. Однако история знает немало людей, которые обладают не меньшим героическим прошлым, вызывающим восхищение, но предпочитают оставаться в тени своих коллег. Одним из таких является Петр Николаевич Ломоносов, без усилий и усердия которого казахстанская астрофизическая наука могла бы отстать на четверть века.
Дело случая
Петр Николаевич работает в Астрофизическом институте имени В.Г. Фесенкова (АФИФ) более 50 лет. Большую часть полувекового стажа он являлся начальником отдела по обслуживанию астроприборов. За это время он прошел большой путь от помощника конструктора до руководящей должности, сохранив преданность своему делу в самые сложные времена, в том числе в суровые 90-е.
Первой астрономической обсерваторией в Казахстане считается Обсерватория на Каменском плато, основанная в 1947 году вблизи Алматы при Астрофизическом институте имени В.Г. Фесенкова. Но в силу того, что город начал бурно развиваться, достаточно быстро паразитарный свет начал подкрадываться все ближе к телескопам, засвечивая ночное небо. В середине 60-х годов был поднят вопрос об основании внешней большой обсерватории вдали от потенциальных источников света.
Сначала этот проект был рассчитан на обсерваторию в районе Большого Алматинского озера, но потом было обнаружено, что плато Ассы, расположенное в 70 километрах восточнее БАО, оказалось более подходящим местом для строительства обсерватории, так как обладает особым астроклиматом. Там нет практически никакой подсветки, и, несмотря на то что в дневное время бывает приличный ветер, к вечеру он практически всегда утихает, что делает изображение стабильным.
После завершения всех проектных работ, уже в начале 70-х, началась активная фаза строительства обсерватории «Ассы-Тургень». Именно в этот период, когда еще не было даже фундамента, Петр Николаевич попал в АФИФ буквально по воле случая.
«После службы в армии демобилизовался. Предложили устроиться на работу недалеко от дома, в конструкторский отдел института. В 1975 году началось строительство на плато Ассы. Мы ездили как стройотряд, в который входили доктора наук, технические работники. Группой строили здание под метровый телескоп. Кто хотя бы раз поднимался на плато, знает, какая там неописуемая красота. Ощущение, когда ты в буквальном смысле находишься на уровне облаков, не сравнимо ни с чем. Правда, предшествует этой эйфории достаточно сложный подъем, что свойственно для скалистой горной местности.
За полвека работы было всякое. Самое частое, конечно — это сход лавин. Приходилось искать технику и на высокогорье пробивать дорогу к плато. До 1991 года дорога всегда была в порядке. Она никогда не была идеальной, но мы следили за тем, чтобы сообщение между обсерваторией и, так скажем, цивилизацией не прерывалось.
Нередко приходилось подниматься пешком по несколько десятков километров. Дело в том, что в ущелье, расположенном ниже плато, часто сходили лавины. И хорошо, если на машине удавалось доехать до поселка Батан, тогда подъем составлял 16 километров. Однако лавины сходили и значительно ниже. На расчистку могло уходить до двух дней. Мы не могли столько ждать, так что бывали марш-броски и по 30 километров. Но это данность, которая отчасти является платой за уникальное небо. Конечно, проще было возвести обсерваторию в степи, но там она бесполезна по определению», — делится воспоминаниями Ломоносов.
Строили «всем селом»
Когда здание под метровый телескоп было готово, из Германии приехали представители завода Carl Zeiss (технологический концерн, лидер в области оптики) для настройки и запуска телескопа. Теперь уже не случай, а навыки хорошего хозяйственника определили дальнейшую судьбу Петра Николаевича.
«На тот момент директором АФИФ был Омаров Тукен Бигалиевич, который и предложил мне вести непосредственную работу с иностранными специалистами. На первом этапе мы собирали купол. Здесь стоит сделать ремарку. Тогда это был единственный масштабный проект в КазССР, и, соответственно, профильных специалистов у нас не было. По факту мы выполнили монтаж одного из первых метровых телескопов производства Carl-Zeiss из линейки в 12-15 штук.
Потом приехали венгерские специалисты для наладки электроники, а первые наблюдения с телескопа Carl-Zeiss-1000 начались в 1981 году. И, так как я принимал непосредственное участие в строительстве, то остался на обсерватории для обслуживания телескопа. Сейчас интересно вспоминать: желая найти работу рядом с домом, я попал в АФИФ. Но в последующем следил за всеми телескопами института (в АФИФ числятся три обсерватории: «Ассы-Тургень», «Тянь-Шаньская» и «Каменское плато»), разброс между которыми по дорогам составлял около 170 километров, а перепад высот в пути — с 740 до 2700 метров над уровнем моря. Но тогда это уже не имело никакого значения, поскольку я искренне любил свою работу», — рассказывает Петр Николаевич.
В начале 80-х началось строительство нового павильона — 65-метровой башни, напоминающей горный цветок эдельвейс, для будущего 1,5-метрового телескопа-рефлектора АЗТ-20. Проект открывал невероятные, с научной точки зрения, горизонты. Но… На всесоюзном уровне Академия наук уже больших средств не выделяла. То есть, несмотря на то что проект башни для возведения на «Ассы-Тургень» был уже готов, денег на продолжение строительства и монтаж телескопов не было.
«Тогда Тукен Бигалиевич взял инициативу в свои руки и самостоятельно начал искать возможности для развития проекта. В частности, строительство обсерватории продолжалось не только за счет госфинансирования, но и так называемого хозспособа, то есть наши сотрудники сами все строили за исключением самих куполов и башни. Удавалось Тукену Бигалиевичу находить и средства, и материалы на местном уровне, локально. Казалось бы, за такую инициативу академику должны были дать медаль «За отличие в труде», но нет. У вышестоящего руководства было свое видение происходящего. Оно трактовало такие действия как «самоуправство». А это, на минутку, была серьезная статья, которая грозила наказанием от денежного штрафа до уголовной ответственности», — поведал Ломоносов.
К счастью, все обошлось. Дело против Омарова заводить не стали, но с должностью директора АФИФ ему пришлось расстаться в 1985 году. Несмотря на то что большая часть работы была уже сделана, тогда закончить проект полутораметрового телескопа так и не удалось. В начале 90-х строительство было заморожено в связи с тяжелой экономической ситуацией после развала СССР.
«В тот непростой период многие профессионалы уходили в торговлю или, как сейчас говорят, предпринимательство. Так мы остались без заведующего. Тогда мне и было предложено временно принять экспедицию. Именно такой статус имели наши подъемы к обсерваториям. Этот «временный» статус продлился более трех десятков лет», — с улыбкой говорит Петр Николаевич.
Главная награда
Девяностые у всех бюджетных организаций были непростым временем, поскольку нормального финансирования не было. Многие уходили. Оставались лишь те, кто готов был работать на голом энтузиазме. Но, что важно, наблюдения велись все время. В научной работе не было никаких срывов. Каждые 15 суток менялись смены, завозилось продовольствие и все необходимое для работы. Сейчас все работает в автоматическом режиме и телескопами можно управлять удаленно, находясь в городе, но с 1981 по 2017 год все управление осуществлялось в аналоговом режиме.
Рассказал Петр Николаевич и о курьезных случаях: «На обсерваторию мы поднялись на ГАЗ-66, а наутро не смогли завести машину и уехать, поскольку кто-то слил из бензобака все топливо. Конечно, такое было сплошь и рядом, в том числе и в Алма-Ате. Но в городе добраться с канистрой до АЗС — это одно, а в горах, на высоте 2700 метров над уровнем моря — уже совершенно другая история. Пришлось спускаться на заглушенном двигателе, накатом, искать/занимать бензин у местных жителей, чтобы добраться до заправки.
Был эпизод и откровенного хулиганства, когда пьяные персонажи, прискакавшие на лошадях и с ружьями наперевес, крушили мебель и пытались установить свои порядки. Благо после профилактического рейда с полицией по всей округе такие эпизоды не повторялись».
Отдельного внимания заслуживает судьба полутораметрового телескопа. К концу 90-х — началу 2000-х мало кто верил в то, что его когда-то запустят. Башня почти 30 лет простояла как «памятник социализму». Несмотря на это, Ломоносов поддерживал «долгострой» и следил за состоянием основных узлов. Эти работы нельзя было назвать полноценной консервацией, но их оказалось достаточно, чтобы сохранить уникальное строение.
В 2014 году было принято решение о достройке АЗТ-20 силами Астрофизического института. В конце 2015-го на телескоп было установлено главное 1,5-метровое зеркало, а также система наведения. Первый свет АЗТ-20 увидел в октябре 2016 года, а 27 июля 2017-го он был введен в эксплуатацию. Сегодня это самый большой телескоп в Казахстане.
«Спустя длительный период «дремоты» обсерватория начала оживать на моих глазах. Мне было очень приятно. Это лучшая награда за многолетний труд по сохранению и поддержанию. Осознание того, что годы не были потеряны впустую и у астрофизики Казахстана есть будущее. Я горжусь тем, что сейчас происходит на моих глазах», — не скрывает чувств Ломоносов.
Среди трех точек наблюдения именно «Ассы-Тургень» является главной жемчужиной, поскольку такого астроклимата, как там, нет почти нигде в мире. За счет черноты неба и отсутствия в воздухе пыли удается получать качественные данные дальнего космоса. Конечно, чистых безоблачных ночей, как на других всемирно известных обсерваториях, например, в Чили или на Канарах, поменьше. Но когда есть чистые и хорошие ночи, там получают результаты, аналогов которым в мире может и не быть.
Центр притяжения
Сейчас есть хорошая команда во главе с действующим директором АФИФ Чингисом Омаровым — ученым, который пошел по стопам своего отца. За последние 15 лет институт вернул в строй имеющиеся телескопы и установил десяток новых. «Ассы-Тургень» развивается как мировой астрохаб с привлечением десятка международных команд ведущих университетов и научных организаций.
Максим Кругов, инженер-исследователь АФИФ, говорит, что, если бы не сохранили основу обсерватории «Ассы-Тургень», то сегодня вряд ли удалось бы добиться таких результатов. «Наше поколение по факту перехватило то наследие, которое Петру Николаевичу удалось сохранить, пережив непростой период 90-х. Сегодня АФИФ — значимый игрок на мировой арене астрофизики. Яркий тому пример — проект астрохаба, когда на обсерваторию «Ассы-Тургень» заходят международные научные группы. Сегодня в проекте уже участвует более пяти мировых партнеров, которые установили у нас в Казахстане, на обсерватории, своих роботов-телескопов. Сейчас в «Ассы-Тургень» работает десяток телескопов, но уже к 2030 году их там будет около сотни. По стратегии развития АФИФ взят вектор на концентрацию всех казахстанских телескопов на обсерватории «Ассы-Тургень», что со временем позволит сделать ее национальной обсерваторией Казахстана», — сообщил Кругов.
Эксперт добавил, что подход, определенный руководством АФИФ, в корне отличается от стандартной практики аренды. Это не просто астрохостинг, как в большинстве случаев делается в мире, когда за деньги предоставляют площадку для эксплуатации телескопа. Речь идет о научных группах, когда Казахстан своих студентов включает в научную группу того или иного иностранного университета или научной организации и они получают практические компетенции.
«Мир сильно изменился. Он стал более глобальным. Сегодня ничто не препятствует тому, чтобы трижды в день связываться с профессором, который находится на другом континенте и ставит научную задачу. Уже отходит та эпоха, когда была необходимость отправлять студентов за рубеж, чтобы они могли получить какой-то международный опыт. Все те же знания можно приобрести в родной стране, находясь в стенах АФИФ или своего вуза. То есть студент остается в своей комфортной среде, при этом получая все плюсы от международного сотрудничества. Мало того — у наших студентов уже сейчас появляется возможность работать в ведущих научных группах, тех, которые могут показать в науке прорывной результат. Развитие астрохаба — это в том числе один из механизмов, позволяющих бороться с утечкой мозгов, — подчеркивает Кругов.
Очередной виток, бурное развитие которого придется уже на следующее поколение, несомненно, связан с ИИ. На самом деле астрономы уже давно используют искусственный интеллект. Сейчас один только телескоп, задействованный в проекте по космической осведомленности, генерирует до пяти гигабайт данных в сутки. Их обработкой никто не занимается вручную. В АФИФ расположен один из мощнейших в стране вычислительных центров. То есть те данные, которые генерируют все обсерватории АФИФ, обрабатываются в институте.
«Другой вектор развития, что весьма логично — это орбитальные телескопы. Это важно и нужно, но прежде нужно получить опыт работы в командах на земле. Сейчас в АФИФ есть одно направление по проекту орбитального лунного телескопа. Однако здесь есть много аспектов, которые следует решить еще на Земле, а это возможно только через международный опыт, интеграцию наших студентов в ведущие мировые проекты и аккумуляцию накопленных знаний для следующего поколения ученых. Самое главное — это то, что у нас есть фундамент. Пока есть такие люди, как Петр Николаевич, у нашей науки есть будущее. Он посвятил 50 лет своей жизни защите и сохранению главных в Казахстане обсерваторий. Если бы не его любовь к звездам и преданность работе, то наверняка мы бы видели лишь руины, останки могучих проектов, на основании которых уже вряд ли удалось бы что-то построить», — заключил Кругов.
Фото автора и АФИФ