Значительное большинство казахстанских регионов имеет свой участок международной границы. Во многих случаях близость к границе означает доступ к широкому спектру возможностей.
Разница цен с соседями при коротких расстояниях создает благоприятные условия для интенсивной местной торговли. Доступ к инфраструктуре по ту сторону границы может стабилизировать поставки воды и электричества, обеспечивать короткий транзитный маршрут или расширять выбор медицинских услуг. Территориальная близость способствует регулярному обмену знаниями и опытом, например, в сельском хозяйстве или городском управлении. Два сопредельных региона, продвигающие себя как единое туристическое направление, для иностранных гостей нередко привлекательнее, чем один: многие хотят увидеть две страны за одну поездку.
Однако для тех же регионов граница, пусть даже относительно открытая, — это серьезный барьер, включая не только пограничный контроль, но и незримые юридические, культурные и прочие препятствия. Даже в ЕС с его прозрачными границами интенсивность сообщения между соседними зарубежными территориями оказывается в несколько раз ниже интенсивности сообщения между территориями соседних регионов внутри одной и той же страны.
В большинстве случаев внимание исследователей казахстанских границ привлекали границы с наиболее крупными и мощными соседями — Россией и Китаем. Границы же с центральноазиатскими соседями — Кыргызстаном, Туркменистаном и Узбекистаном — пока изучены заметно меньше. Восполнить этот пробел был призван трехлетний проект AP23489647 «Приграничное сотрудничество Казахстана с сопредельными странами Центральной Азии», выполненный на базе SDU University группой исследователей под руководством автора этих строк при поддержке Министерства науки и высшего образования РК.
Одним из наших первых шагов стал сравнительный анализ зарубежного опыта приграничного сотрудничества в глобальном масштабе. В исследованиях такого опыта довольно заметен перекос в сторону ЕС, от опыта которого отталкивается и большинство известных рецептов развития приграничного сотрудничества. В Евросоюзе такое сотрудничество — очень важная часть политики углубления интеграции, которая финансируется через регулярные конкурсы с беспрецедентными бюджетами до 1 млрд евро в год. Оно опирается на широкую автономию местных властей и активность неправительственных организаций.
В Центральной Азии системы государственного управления, напротив, жестко централизованы, финансирование проектов несравнимо скромнее, а четкие стратегии комплексного развития именно приграничных территорий, по большому счету, отсутствуют. Поэтому механическое перенесение на центральноазиатскую почву пусть даже самых передовых зарубежных моделей без должного учета специфики местных реалий, вероятно, приведет к тому, что эти модели будут работать в основном лишь на бумаге, а не в реальности. Однако при должном учете международного опыта открывается и множество возможностей, в том числе пока недостаточно использованных. Вот некоторые из них.
Во-первых, Казахстану и соседям не хватает стратегического взгляда на совместное развитие приграничных территорий. Нужно иметь четкое представление о возможностях и проблемах такого развития, которое целесообразно закрепить как в национальных стратегиях, так и в международных соглашениях.
Во-вторых, местные власти и приграничные сообщества во многих случаях детальнее центральных органов видят возможности для сотрудничества, а центр не всегда реагирует на них достаточно оперативно. Было бы наивно ждать, что столицы ослабят контроль над внешними связями регионов, но такой контроль можно было бы, по крайней мере, сделать гибче. Центральные власти могли бы, например, активнее поощрять местные инициативы в деполитизированных сферах, включая обмен опытом и технологиями, совместное внедрение сельскохозяйственных и управленческих инноваций и продвижение туризма, сохраняя свое участие через представителей в соответствующих проектах. Для поддержки местных инициатив можно было бы с творческим учетом опыта ЕС организовать менее масштабные конкурсы поддержки совместных проектов, организованных представителями сопредельных регионов.
В-третьих, не всем казахстанским приграничным регионам одинаково повезло с географической доступностью сопредельных территорий. Например, Актюбинская и Кызылординская области граничат с Узбекистаном, но прямого наземного сообщения через эти участки практически нет. В подобных случаях с учетом международного опыта имеет смысл рассмотреть возможность создания ассоциаций территорий, сталкивающихся со сходными проблемами и поддерживающих друг друга в поиске совместных решений. Так, можно подумать о казахстанско-узбекской ассоциации регионов пустынной зоны. Создание еще одной ассоциации регионов могло бы стать полезным для решения проблем водопользования и устойчивого развития территорий бассейна Сырдарьи.
В-четвертых, далеко не полностью используется потенциал населенных пунктов, расположенных рядом с зарубежными столицами, — Кордая рядом с Бишкеком и Сарыагаша рядом с Ташкентом. Сейчас они находятся в тени сопредельных мегаполисов и для жителей соседних столиц служат главным образом воротами в Казахстан, а Сарыагаш — еще и курортом. Кордай и Сарыагаш способны стать удобными точками входа на казахстанский рынок для бизнеса соседних столиц, привлекательными направлениями для поездок на один день и более удобными пересадочными узлами для жителей Бишкека и Ташкента. Для этого их развитие нужно планировать с полным учетом связей по обе стороны границы, а не только внутренних приоритетов.
Изложенное — не готовая программа развития казахстанского приграничья, а скорее контурная карта. Чтобы придать ей более четкие очертания, потребуются более детальные исследования отдельных участков границы и сфер сотрудничества.
Автор: Сергей Голунов, профессор SDU University