Много раз в своей альпинистской жизни Владимир Сувига приезжал на Памир. Совершал восхождения с командой, участвовал в спасательных операциях, и вот уже 15-й год работает начспасом в первом лагере под пиком Ленина. Интервью с выдающимися казахстанскими альпинистами вызывают неподдельный интерес у пользователей сети, потому что это особые, закаленные трудностями, опасностями и непогодами, люди. Недавно мы с Владимиром Ивановичем записали его воспоминания, несколько эпизодов которых предлагаем вниманию читателя.
Звоню Владимиру и мысленно оказываюсь на высоте 4430, где в летние месяцы работает мой давний друг. Каждое лето сотни альпинистов из разных стран устремляются в этот горный район. Пик Ленина, переименованный в пик Абу Али ибн Сины (7134 м) — это семитысячник, с восхождения на который начинается путь в высотный альпинизм. На классическом маршруте нет технических сложностей, но высота и погодные условия — тоже ловушка. Попробовав себя на семитысячнике, человек чувствует, приняла его высота или нет, и если да, можно двигаться в этом направлении дальше.
Владимиру Сувиге сегодня за семьдесят, но он не умеет лежать без дела на диване. Профессионал экстра-класса, Владимир ждет начала сезона, чтобы вернуться в привычную атмосферу. До конца лета его дом — палатка, а его работа — координация групп и организация спасработ. И когда по рации звучит его спокойный голос, ему верят. В его подчинении нет спасотряда, но если что-то случается, на помощь выходят гиды и носильщики, а если случай тяжелый, привлекают людей из других лагерей.
«Были и мы рысаками когда-то…»
Однажды становится понятно, что не стоит в зрелом возрасте возвращаться туда, где ты испытывал радость в молодые годы. Тогда ты был полон сил, стремлений и амбиций, но с годами пыл утихает, а взамен приходят опыт, мудрость, усталость и лень. Как в шутку говорится, раньше даже вода была мокрее, но с возрастом уже не тянет терпеть наступающий вместе с заходом солнца холод, спать на леднике, просыпаться по утрам под заиндевевшим пологом палатки, а потом ждать, когда в палатке-кухне закипит чайник и ты немного согреешься первой кружкой чая. А вот Владимир Сувига этот пыл не растерял, и на своем месте он незаменим.
Заслуженный мастер спорта СССР по альпинизму, четырежды «снежный барс», он был участником второй советской гималайской экспедиции на Канченджангу (1989 г.), совершил восхождение на Эверест без кислорода (с севера, 1997 г.), взошел на вторую вершину мира К2, участвовал в других гималайских экспедициях. Альпинизм стал его профессией, с которой Владимир не намерен расставаться.
Его первым тренером был Борис Студенин. Владимир тренировался в добровольном спортивном обществе «Спартак», а в 1980 году перешел в команду армейцев под руководством Ерванда Ильинского. Лидер Влад Смирнов взял его поваром в экспедицию на Памир, но когда в лагерь прибыл Ильинский и спросил, что этот крепкий парень делает на кухне, Смирнов ответил, что он хорошо готовит. Однако тренер приказал: рюкзак на спину и вперед, на заброску! Вскоре Владимир занял место в команде.
В 1982 году команда под руководством Смирнова прошла сложнейший маршрут на пик Победы (7439 м, Центральный Тянь-Шань) с севера. В составе команды работал Владимир Сувига, и это было серьезное испытание на прочность. За особую конфигурацию маршрут назвали «Долларом».
В 89-м Сувига попал в состав второй советской гималайской экспедиции на Канченджангу (8586 м, Гималаи). В этом массиве четыре восьмитысячника. Перед сборной СССР стояла задача пройти траверс этих вершин, и советская команда преодолела путь в двух направлениях.
Валерий Хрищатый совершил восхождения на две восьмитысячные вершины без кислорода, а страховал его Владимир Сувига, который взошел на Главную Канченджангу и на пик Ялунг-Канг также без кислорода. «Из 85 человекопребываний на вершинах Канченджанги всего 16 бескислородных, из них 12 сделали казахстанцы, — рассказывал Валерий Хрищатый. — Я предложил сходить на Среднюю вершину за один день из 3-го лагеря — такое восхождение отвечает современным спортивным требованиям. Мы вырвались вперед: Балыбердин, Букреев, Сувига и я. Я не пользовался кислородом ни днем, ни ночью. Сувига шел за мной, полностью разгрузив меня. Это был жест, поступок».
В 91-м Владимир Сувига в составе первой казахстанской гималайской экспедиции на Дхаулагири совершил первопроход по Западной стене вершины. В активе армейской команды были стены таких высоких гор, как пики Коммунизма, Победы, Хан-Тенгри, Эвереста, большие стены они искали на «малых» восьмитысячниках. Западная стена Дхаулагири была достойным объектом для сильнейшей в стране команды.
«В 92-м была организована первая в иистории альпинизма зимняя экспедиция на Хан-Тенгри, — вспоминает Владимир Иванович. — Я был капитаном команды. Нам сообщили, что пришла заявка на четырех альпинистов для восхождения на Эверест с севера, со стороны Китая. Ильинский сказал, что поедет та четверка, которая первой взойдет на вершину Хан-Тенгри. Это было честное мужское решение. Ильинский воспитал много мастеров, и вся его жизнь, как у меня, как у Валерия Хрищатого, у Казбека Валиева, прошла в альпинизме. Это был образ жизни, а спорт, я бы даже сказал, был второстепенным. Мы жили в горах, домой приходили на побывку».
Это была совместная с японцами экспедиция, а у жителей Страны восходящего солнца своя система акклиматизации. Казахстанцы пришли на высоту 6400, оставили свою заброску и ушли вниз отдыхать, а команда японцев осталась там. «Мы пришли на пятый день, — рассказывает Владимир, — а японцы лежат в палатке. Есть они не могли, вокруг разбросаны только банки из-под сока».
Валерий Хрищатый, Юрий Моисеев, Виктор Дедий и Владимир Сувига провесили четыре километра тонкой корейской веревки. установили три лагеря на непройденном маршруте по Восточному гребню. «На высоте 7000 метров мы сделали большую пещеру, на 7900 вырыли полупещеру, прошли весь гребень и на 8300 установили штурмовую палатку. Но шквальный ветер не подпускал нас к вершине», — вспоминает альпинист. В той экспедиции погиб молодой японец, Владимир нашел его ледоруб, приставленный к скале, и жумар на веревке. Спустился ниже, искал, но никого не обнаружил. Напарник пропавшего Мотому Омио был не в себе, его пришлось сопровождать в нижний лагерь.
«Прославим тех, кто был на Эвересте, кто третий полюс мира покорил!»
В 97-м состоялась первая казахстанская экспедиция на Эверест (с севера), и передовой группой руководил Владимир Сувига. Четверка поздно вышла на штурм, на высоте 8800 у Владимира Фролова закончился кислород, и его, по словам Владимира Ивановича, «подкинуло». Сам он шел без кислорода, поэтому двигался медленнее других.
На спуске Фролов тоже шел очень медленно. Сувига понимал, как выйти к палатке штурмового лагеря. Еще только один час, и можно будет лечь в спальный мешок. Но вдруг он услышал в стороне голоса. Это были Сергей Овчаренко и Андрей Молотов. «В голове закружились мысли: «Если идти к ним, это стопроцентная холодная ночевка, потому что я сверну с пути и уже не найду палатку. Можно сказать самому себе, что я ничего не слышал, и пройти мимо. А потом, внизу, сказать, что я их не видел, они пропали, меня поймут. То есть могу пройти мимо и спастись — ночь ведь, что я мог видеть». Но обожгла мысль «а как потом с этим жить?» Я говорю: «Вовчик, стой, наши внизу». Ну, думаю, как-нибудь да вывезет. Нахожу парней, они выкопали в снегу лоханку, положили рюкзаки, сели на них и прижались друг к другу. Надо сказать, что на другое утро, когда я спустился на 7800, в палатке было минус 33, так что выжить в такой холод сидя было нереально. Мне пришлось применить запрещенные меры воздействия, чтобы их, обессилевших и изможденных, поднять на ноги, вытащить из лунки. Я ругался и кричал, чтобы шли за мной, шевелились. Кругом ничего не видно, облачность, звезд нет. Я понимал, что надо двигать вправо — вниз, вправо — вниз, так и шел, пока не упал на камень, с которого не мог слезть. Овчаренко говорит: «Сейчас спущусь к тебе», а я представил, как он сорвется, в кошках и с ледорубом, и добьет меня. Говорю: «Серега, не надо, осталось пересидеть час до рассвета!». Утром глаза у всех плохо видели, а у меня болели сломанные о камень ребра», — рассказывал альпинист.
Володя вышел на связь с базой. Ильинский спросил: «Где вы находитесь?». Сувига: «На 7800. Начали спускаться». Ильинский: «Вы спуститесь в лагерь АВС?». Сувига: «Хорошо, только у меня сломаны ребра, я ничего не вижу».
Он рассказывал: «У шефа при этих словах даже голос не изменился, он сказал только: «Давайте, потихоньку сползайте вниз».
Владимир Сувига самостоятельно приехал в Каракорум, под вторую вершину мира К2. На склоне была очень сложная ситуация. «Во время акклиматизации я порвал колено, мог идти вверх, а вниз двигался без боли только боком. Но желание взойти на вершину пересилило все. Я взошел, на спуске встретил Сашу Губаева из Киргизии, а у нас с ним была четкая договоренность, что в 14.00, максимум в 14.30, мы поворачиваем вниз. Когда я спустился с вершинной башни, было уже три часа дня. Там гребень, за ним ледовая стена, она обходится, потом идешь по основному гребню, спуск влево, и за гребнем спрятан штурмовой лагерь 7800. Перепад высот большой, но палатки поставить больше негде. И как я ни пытался уговорить Губаева повернуть назад, ничего не вышло. Он только говорил: «Ты же взошел!».
Валил снег, бесновался ветер, видимости нет. Сувига подумал, не закопаться ли ему. И когда уже совсем не осталось сил, он понял, что может еще двигаться на четвереньках. «Сяду, поток ветра будет слабее, и я еще сколько-то буду ползти. Я понимал, что нахожусь на грани, но духом не падал. Никакого отчаяния не было. Да, я устал, я не могу сделать ни шагу, ветер сбивает меня с ног. Я не вижу, куда надо двигаться. Закрываю рукавицей лицо от ветра, меня шатает, и в этот момент на одну секунду ветер прекращается. Это выглядело так, как если бы повернули тумблер и выключили ветер. Я смотрю: метрах в семидесяти от меня стоит скала, которая мне нужна, а рядом машет мне руками шерпа. И снова поднялся ветер, но уже появились силы», — продолжает Владимир. Александр Губаев же с горы не вернулся.
Многих альпинистов консультирует профессионал Владимир Сувига. Известный горовосходитель Денис Урубко собирался прописать «палку к доллару» на Северной стене пика Победы. Денис Урубко и Геннадий Дуров прошли маршрут, спрямив S-образный путь, который команда 12 СКА САВО прошла в 1982-м. Спортсмены были удостоены высшей континентальной альпинистской награды, завоевав «Золотой ледоруб Азии — 2011».
Когда я спросила, как Владимир относится к набирающему популярность коммерческому альпинизму, он ответил: «Раз это явление существует, оно имеет право быть». Но заметил: «Есть огромная разница в самочувствии и скорости, когда идешь без применения кислорода. Я считаю, что кислород — это допинг, но не панацея. Случись на маршруте задержка или осложнение погодных условий, и кислород становится западней. С кислородом человек поднимается выше восьми тысяч, но газ закончится, и человек скоро ляжет. Без кислорода — это спорт, а с кислородом — уже горный туризм».