В Национальном музее искусств имени Кастеева открылась международная передвижная персональная выставка китайского художника Лу Лина «По ту сторону леса. Путешествия по суше и морю». В ней представлено около 20 живописных работ, в которых пейзаж переосмысляется как пространство столкновения природной среды и урбанизированной реальности. Леса, руины, индустриальные фрагменты и мотивы отходов складываются в визуальный язык, где тема трансформации постепенно приобретает черты хрупкого, местами тревожного равновесия. Проект, выстроенный как маршрут вдоль символической линии Шелкового пути, завершает свою международную программу в Алматы.
В экспозиции «По ту сторону леса. Путешествия по суше и морю», встретившей первых зрителей 3 апреля, представлено 17 живописных работ, в которых автор предлагает собственное прочтение современного китайского искусства через призму глобального художественного контекста. Выставка организована при спонсорской поддержке ТОО KazInvest Union.
Лу Лин родился в 1986 году в Цзинане (провинция Шаньдун), окончил Академию искусств Тяньцзиня в 2009 году. Сейчас живет и творит в Пекине. Его произведения экспонировались в Китае, Сингапуре, Германии, России.
В центре художественной практики Лу Лина раз за разом оказываются трансформация среды обитания человека и напряжение между природным и индустриальным. Работая с понятием «ландшафты внутреннего странствия», он отказывается от традиционного пейзажа как жанра, превращая его в поле философского и визуального исследования. Леса, дороги, выжженные пространства, архитектурные руины, кучи камней или сети — эти повторяющиеся мотивы формируют образы, в которых ощущается состояние кризиса и коллективной тревоги, но одновременно сохраняется пространство для личной интерпретации.
Его живопись экспрессивна и материальна: плотные, порой драматичные поверхности сочетаются с внутренним свечением, создающим эффект одновременно притягательного и тревожного пространства. В этих композициях зритель предстает не наблюдателем, а участником, вовлеченным в процесс движения, в попытку осмыслить границы между внешним ландшафтом и внутренним опытом.
Отдельное место в работах Лина занимает тема отходов и «оставленных» материалов, всего того, что оказывается за пределами идеализированного образа природы. Через эти элементы художник исследует и экологическую реальность, и социальные отношения, сформированные утилитарным мышлением и бюрократической логикой. В этом контексте, как отмечают организаторы, его практику нередко сопоставляют с практикой Ансельма Кифера, чье искусство также работает с тяжелой материальностью и исторической памятью, а также с Герхардом Рихтером, так как тот тоже работает с изображением как с нестабильной ускользающей формой.
Интеллектуальный контекст творчества Лу Лина формировался под влиянием Эрнста Юнгера, Стефана Малларме и Хан Бен Чхоля, что проявляется в его стремлении к многослойности образа и отказу от однозначных трактовок.
Ду Сюинь, куратор и заместитель директора музея искусств HOW, отмечает: «Живопись Лина балансирует на грани фигуративного и абстрактного. Его произведения кажутся наделенными повествовательностью, однако при более внимательном взгляде она ускользает. Основное содержание картин составляют поэтические эмоции, отсылающие к невыразимым переживаниям бытия».
Работа «Огонь» выстроена вокруг образа лесного пожара, стихии, одновременно разрушительной и гипнотически притягательной. В темном, почти ночном пространстве пламя стремительно разбегается по стволам и ветвям, дробя композицию на подвижные, напряженные фрагменты. Динамика здесь задается самим живописным ритмом: линии ломаются, массы смещаются, создавая ощущение непрерывного движения.
Как и в ряде других произведений, художник обращается к характерному для него приему многослойной работы с поверхностью. Под верхним живописным слоем проступают яркие, почти неоновые полосы цвета, тонкие, линейные акценты, возникающие в результате последовательного наложения и частичного раскрытия слоев. Эти элементы усиливают контраст, но в то же время и нарушают целостность пространства, вводя эффект визуального сбоя, своеобразных сбоев в матрице бытия.
В результате изображение воспринимается как нестабильное: привычный пейзаж словно дает трещину, и сквозь него проступает иная, более сложная структура. Эти цветовые разрывы можно считывать по-разному: как след технологического вмешательства, как намек на множественность реальностей или как способ подчеркнуть внутреннюю напряженность сцены.
К слову, в контексте выставки огонь последовательно противопоставляется образам зеленых массивов, открытых долин и ясного неба, формируя напряжение между жизненным и выжженным, устойчивым и уязвимым. К этому же кругу образов относится и безымянный триптих, выполненный на круглых холстах. В нем фигуры, обращенные спиной к зрителю, наблюдают за разрастающимся пожаром: пламя поднимается вверх тяжелыми столбами, заполняя небесную гладь густым дымом. Однако сцена лишена ожидаемой драматической реакции. Персонажи не демонстрируют ни паники, ни ужаса — напротив, их позы скорее фиксируют состояние сосредоточенного наблюдения.
Это создает сложное, трудно определимое ощущение: между принятием, отстраненностью и своеобразной безмятежностью, происхождение которой остается неочевидным. Огонь в этих работах перестает быть исключительно угрозой, а трансформируется в объект созерцания, почти медитативный образ, в котором разрушение и притяжение оказываются неразделимы.
Проект «По ту сторону леса. Путешествия по суше и морю» выстроен как маршрут, соотносимый с географией Шелкового пути. Его движение началось в китайской провинции Фуцзянь, исторической точке морского Шелкового пути, и продолжилось вдоль его сухопутного направления, включая показы в Санкт-Петербурге, Казани, Уфе и Нижнем Новгороде.
Алматинская экспозиция становится финальной точкой этого странствия, символическим соединением суши и моря, географии и воображения, в котором путешествие творений Лу Лина обретает завершенную форму. В стенах Национального музея искусств имени Абылхана Кастеева ее можно застать до 1 мая.
Фото Талгата Галимова