В Центральном выставочном зале Национального музея искусств имени Абылхана Кастеева завершилась 46-я персональная выставка действующего фотографа и художника Владимира Шургаева «Жизнь проходит моя на скрещении дорог и веков». Около 100 фотографических и живописных работ разных лет сложились в историю человека, который почти полвека наблюдал за Алматы через объектив и сохранил на пленке город, его жителей и повседневность ушедших десятилетий.
Владимир Шургаев родился 2 сентября 1934 года в Моздоке (Северная Осетия). Фотографией увлекся во время службы в армии, а после демобилизации начал работать с местной прессой: писал о людях и событиях и сам снимал для своих публикаций. Позже приехал в Казахстан — сначала побывал здесь в составе стройотряда на освоении целины, а в 1966-м окончательно перебрался в Алма-Ату.
Первые годы в городе были непростыми: в редакциях не нашлось места для фотокорреспондента, поэтому Шургаев успел поработать плотником и электриком, прежде чем получил возможность вернуться к фотографии. Он стал методистом фотокиноклуба Республиканского дома работников профсоюзов, объездил республику, помогал создавать и восстанавливать фотоклубы в регионах, а позднее возглавил республиканский фотоклуб «Медео». Работал преподавателем, сотрудничал с «Ленинской сменой», «Казахстанской правдой» и другими изданиями. За десятилетия организовал десятки выставок и оказался у истоков профессионального и любительского фотодвижения в Казахстане.
Однако главным пространством его работы оставался город. «Моя студия — улицы города», — не раз отмечал Шургаев. И действительно, его камера десятилетиями следила за тем, как менялась Алма-Ата.
Так, на его фотографиях сохранились строительство первого подземного перехода на Жибек жолы, еще незаконченная Новая площадь, старый автовокзал «Саяхат» с часами на башне, практически не изменившийся с 1970-х годов вокзал Алматы-2, строительство цирка, Сайран, дворы и общежития, городские праздники.
Сегодня эти снимки читаются уже иначе, чем в момент их создания. То, что когда-то было обыкновенной частью городской повседневности, постепенно стало историей. «Саяхат» снесен, изменились площади и улицы, исчезли здания и детали городской среды, ушли люди. Фотограф, снимавший происходящее вокруг себя, фактически сохранил целые фрагменты города, которые теперь существуют только в его архиве и коллективной памяти.
Один из таких кадров — фотография строительства Алматинского цирка, сделанная в 1971 году. До начала работ на этом месте были зеленые насаждения и небольшой частный сектор. Во время строительства от прежней застройки остался один домик, который Шургаев и успел запечатлеть.
В объектив автора попадали люди самых разных кругов. Особое место занимают фотографии коллег — фотографов и репортеров — за работой. Есть снимки друзей, знакомых, семейные фотографии, портреты известных деятелей культуры и общественной жизни Казахстана. В каждом случае остается ощущение внимательного, почти личного взгляда.
Эта способность видеть человека, кажется, и вовсе является одной из главных особенностей фотографии мастера. Его интересует мгновение, когда человек оказывается самим собой. Поэтому рядом с исторической ценностью снимков рождается и эмоциональная — в них есть тепло, непосредственность и своеобразная поэзия повседневного.
В конце 1980-х Шургаев оказался свидетелем другого важного процесса — формирования новой художественной среды южной столицы. Он участвовал в трех выставках объединения «Зеленый треугольник», одного из заметных андеграундных объединений того времени, и фотографировал деятельность его участников. В его кадрах сохранились молодые художники, многие из которых впоследствии стали известными авторами: Сауле Сулейменова, Алмагуль Менлибаева, Абликим Акмуллаев, Зитта Султанбаева, Марат Дюсембаев, Владимир Петухов и другие. Так фотографический архив Шургаева фиксирует рождение новой художественной эпохи.
При этом его работа с фотографией никогда не ограничивалась документальной точностью. На выставке нашлось место произведениям, в которых автор сознательно нарушает привычную логику снимка. Он экспериментирует с контрастом, экспозицией и насыщенностью цвета, доводя ее порой до почти кислотной интенсивности. Движущиеся объекты выходят из фокуса, изображения растягиваются, сжимаются и засвечиваются, отдельные детали оказываются выхваченными из первоначального контекста.
Особенно выразительны фотоколлажи. Фотокарточки располагаются на полотне свободными, на первый взгляд хаотичными группами, заключаются в пиксельные рамки и соседствуют с графическими элементами, размытыми и искаженными изображениями, подписями, цитатами и строками самого автора. Четкий снимок на его полотнах может соседствовать с фрагментом, который уже почти невозможно узнать как фотографическое изображение.
Эти работы напоминают раннюю цифровую эстетику, старые видеоигры, визуальные артефакты, за которыми хочется разглядеть скрытое сообщение. Здесь фотография превращается в своеобразный ребус, историю внутри истории. Сначала камера фиксирует реальность, затем время превращает снимок в память, а Шургаев поверх этой памяти наслаивает новый образ, состоящий из фрагментов, искажений, знаков и личных ассоциаций.
Живописи в экспозиции было представлено значительно меньше, однако именно она позволила увидеть другую сторону художественного мышления Шургаева. Небольшой пейзаж с лодками у берега построен на сдержанной, почти минималистичной палитре и мягких плавных мазках. Внимание сосредоточено на гармонии оттенков, фактуре краски и спокойствии мира, который существует вне суеты. Совсем другое впечатление оставляет меланхоличный и теплый портрет женщины в домашней обстановке — еще одна загадка в творчестве автора.