На недавней встрече с научной общественностью в Алматы Касым-Жомарт Токаев назвал важным событием предстоящее открытие в республике Университета искусственного интеллекта (ИИ).
В чем новость
Новостью, однако, стала не эта информация. Впервые глава государства заявил о необходимости создания названного заведения на первом заседании Совета по развитию ИИ еще в октябре 2025 года. С тех пор минимум дважды публично затрагивал этот вопрос министр науки и высшего образования РК Саясат Нурбек. По его словам, новый университет займется прикладными научными исследованиями, подготовкой соответствующих кадров и будет интегрирован с международным центром ИИ Alem.ai.
Новостью стало то, что, по словам Президента, университет ИИ примет первых студентов и магистрантов уже в 2026 году, хотя до этого из МНВО звучали более поздние сроки. Похоже, глава государства потребовал ускорения. «Нужно ясно понимать, что успешно развивать искусственный интеллект без сильной науки попросту невозможно, — подчеркнул он на встрече с научной общественностью в КазНУ, явно указывая на приоритеты работы будущего Университета ИИ. — Алгоритмы и сложные инженерные продукты рождаются прежде всего в продвинутой научной и университетской среде».
Чем займется новая научно-исследовательская и учебная структура? Ответ будет неполным, если не обратить внимания на среднее образование. Во-первых, кто как не высшее образование и наука заинтересованы в том, чтобы студенческие и научные ряды пополняли более грамотные и умные выпускники школ. Во-вторых, и в среднем образовании широким фронтом началось внедрение ИИ.
Где живет министр?
Цифровизация и внедрение ИИ в школе нашло отражение в большой статье министра просвещения РК Жулдыз Сулейменовой «Развитие человеческого капитала в контексте реформ Президента», опубликованной под рубрикой «Авторитетно» отечественным флагманом государственных русскоязычных СМИ (сайт «Казахстанская правда» от 5 марта этого года). Одна из глав выступления руководителя ведомства так и называется — «Цифровизация и внедрение ИИ».
В изложении министра в этом процессе царят «тишь, гладь да божья благодать» — в главе даже не упомянуто ни одной проблемы цифровизации и внедрения ИИ в школе. Это не означает, что автор вовсе не видит таких проблем. Но на них министр лишь намекает. Вот этот намек.
«Основные вызовы, с которыми сталкивается система образования Казахстана, связаны со старением педагогического корпуса, низкой долей молодых специалистов и региональной диспропорцией, — говорит автор в другой главе под названием «Педагог как фактор развития интеллектуального потенциала». — В мире доля учителей старше 50 лет увеличивается, тогда как молодых специалистов до 35 лет остается около 15 процентов, что ниже среднего показателя OECD (ОЭСР — Организация экономического сотрудничества и развития. — Авт.). В сочетании с ростом числа детей с особыми образовательными потребностями, внедрением цифровых технологий и повышением требований к образованию это создает риски снижения качества преподавания, ограничения инновационной активности и усиления образовательного неравенства, особенно в сельских и отдаленных районах».
Этот абзац статьи — типичный образчик алогизма. Говоря об основных вызовах (читай — угрозах) отечественной системе образования — старении педагогического корпуса и низкой доле молодых учителей, автор почему-то называет точные цифры… по миру, не приводя аналогичных сведений по Казахстану. А сразу вслед за этим делает вывод, что «это создает риски снижения качества преподавания, ограничения инновационной активности и усиления образовательного неравенства».
Что понимать под словом «это»? Приведенные цифры по миру (?!) или все-таки старение казахстанского педагогического корпуса? Побочный эффект допущенной автором путаницы — некорректное изложение и даже неточное цитирование статьи рядом источников. Некоторые из них приписали министру мнение о том, что «пожилые учителя — основной вызов для казахстанской системы образования», «возрастные педагоги хуже справляются со стремительным введением цифровых технологий, из-за чего падает качество образования», а из-за «активного внедрения ИИ снижается качество преподавания у пожилых учителей». Этого Сулейменова в электронной публикации статьи не говорит.
Но намек прозвучал и создал тягостное впечатление, будто автор статьи живет и работает не в столице, а в тьмутаракани без каких-либо средств связи и коммуникаций и без немалочисленных подчиненных в аппарате министерства. Ведь тот же интернет последние два-три года буквально громыхает сообщениями из разных уголков мира об угрозах, которые принесли образованию не пожилые учителя, а цифровизация и ИИ.
Учатся дольше, а мыслят хуже
Приведем лишь один пример, вызвавший не просто широкий, а огромный резонанс во всем мире, о чем наперебой сообщали мировые СМИ. Имеем в виду выступление 15 января текущего года в Сенате США нейробиолога и педагога Джареда Хорвата. Он сообщил, что впервые с начала XX века (!) замечен разворот так называемого эффекта Флинна — неизменного роста среднего IQ от поколения к поколению. Показатели пошли вниз. «За последние 20 лет развитие когнитивных способностей у детей в большинстве развитых стран либо остановилось, либо развернулось в обратную сторону», — отмечает Хорват.
Он огласил сведения о снижении когнитивных способностей у поколения Z — тех, кто родился с конца 1990-х до начала 2010-х. По словам оратора, это первое поколение в современной истории, которое показывает худшие результаты в базовых областях мышления по сравнению с родителями.
Речь идет далеко не только об IQ, объективность которого критикуют некоторые специалисты. Как подчеркнул Хорват, у детей и молодежи падают показатели внимания, памяти, грамотности, математических способностей и навыков чтения, готовности к решению задач, так называемых исполнительных функций. Это происходит на фоне рекордного числа лет, проведенных юным поколением в системе формального образования. То есть по времени дети и молодежь учатся дольше, но их мышление становится все слабее.
Хорват убежден, что проблема не в школе как таковой, а в том, какой она стала. Он приводит результаты международных исследований, включая Programme for International Student Assessment (PISA), Trends in International Mathematics and Science Study (TIMSS) и другие. Снижение когнитивности детей и молодежи, по словам Хорвата, стало заметно с середины 2000-х, а после 2010 года тенденция ускорилась.
Главная причина, которую называет нейробиолог-педагог, — массовое внедрение в учебный процесс экранов и образовательных цифровых платформ. Стационарные компы, ноутбуки, планшеты, учебные онлайн-платформы, удаленное образование — все это преподносилось как широкие шаги вперед, к прогрессу — сегодня выглядит совсем иначе.
По оценке Хорвата, перед дисплеями дети и подростки проводят больше половины своего бодрствования, в том числе немалую часть в школе. Более того, школьники, которые использовали компьютеры для учебы свыше пяти часов в день, показывали результаты слабее по сравнению с теми, кто почти не применял в учебе цифровые технологии. В США распространение программ с персональным устройством у каждого ученика устойчиво сопровождается стагнацией или снижением образовательных показателей.
Выросло поколение глупее родителей
Гаджет на парте отнюдь не повышает концентрацию внимания и интеллект. Все наоборот: растут расконцентрация, забывчивость, поверхностное восприятие информации, постоянное переключение внимания и неспособность сосредоточиться. «Человеческий мозг формировался для глубокого, сосредоточенного обучения через живое взаимодействие и устойчивое внимание, а не для фрагментарного сканирования и постоянного переключения», — отмечает Хорват.
Исследования, на которые он ссылается, показывают прямую связь: чем больше доля экранного времени в классе, тем слабее результаты по чтению, математике и естественным наукам. Особенно страдает так называемое высшее мышление — анализ, обобщение, критическая оценка. Хорват признает, что цифровые инструменты могут быть полезны при обретении узких навыков в строго контролируемых условиях. Но в фундаментальных дисциплинах «цифра», по оценке Хорвата, снижает глубину понимания и долговременное запоминание.
Он называет произошедшую драму «структурным несоответствием»: цифровые платформы сконструированы так (в том числе в коммерческой погоне за прибылью), чтобы не углублять, а лишь удерживать и дробить внимание. Если эту тенденцию не переломить, предупреждает Хорват, то последствия выйдут и уже выходят за пределы школ, негативно влияя на рынок труда, инновации и качество общественной дискуссии.
Комментируя приговор Джареда Хорвата цифровизации в среднем образовании, британская газета Daily Mail и многие другие англоязычные СМИ выражались без обиняков: из-за компьютеров в школах и дома поколение 20-25-летних выросло глупее своих родителей.
Да, январское выступление Хорвата в Сенате США касается в основном развитых стран Запада, где цифровизации образования уже четверть века, а ИИ ворвался в него с 2023 года. И то, и другое случилось значительно раньше, чем происходит в Казахстане. Но неужели министр Жулдыз Сулейменова полагает, что убедительно показанная Джаредом Хорватом плохая тенденция не затронула Казахстан и он остается неким оазисом в мировом кризисе образования? В кризисе, созданном развитым Западом собственноручно и повторяемом многими странами.
«Дефицит естественного интеллекта никакой искусственный интеллект покрыть не сможет», — Данияр Ашимбаев, казахстанский публицист и политолог
(Продолжение следует.)