В этом году свершилось событие, которого казахстанская аэрокосмическая отрасль ждала практически четверть века: первый исторический испытательный пуск перспективной ракеты-носителя «Сункар» был реализован 30 апреля 2026 года. Но значит ли это, что Казахстан стал космической державой?
В предыдущем выпуске «НП» мы рассказали о сложном пути проекта «Байтерек». В этом нам помог главный редактор, издатель журнала «Космические исследования и технологии» Нурлан Аселкан. Эксперт поставил под сомнение перспективы наладки серийного производства ракеты-носителя «Сункар». В этом материале разбираем основные риски и возможные пути решения, если производство «Сункара» прекратится.
— Нурлан, вы сказали, что «Сункар» может остаться штучным продуктом, так и не выйдя в серийное производство. Почему?
— Сомнения очень простые. Дело в том, что Запад, как известно, ввел санкции на использование российских носителей с 2022 года. Было принято решение исключить спутники с американскими и европейскими компонентами для запуска на российских ракетах. В итоге в российской космонавтике все резко просело, поскольку в мире немного спутников, где нет компонентов западных производителей. «Протон М», который летал в нулевые годы до 12 раз в год и выводил сотни коммерческих спутников, остался без работы. Сейчас «Протоны М» запускают только какие-то российские федеральные спутники научно-хозяйственного характера, но не более того. Что касается носителя «Союз-2», то ему остались только работы по МКС и редкие спутники двойного назначения.
Идем дальше. Под Астаной при участии Airbus Defence and Space был создан сборочно-испытательный комплекс космических аппаратов (СбИК КА), который эксплуатируется совместным казахстанско-французским предприятием GHALAM. Предприятие специализируется на полном цикле создания спутников. Казалось бы, есть «своя» ракета и «свои» спутники. Но из-за солидной составляющей «чужого» в нашем «своем» использовать «Сункар» мы не можем.
Дело в том, что при сборке наших спутников используются европейские компоненты. Для запуска этих спутников «Сункаром» их нужно интегрировать с ракетой. А это невозможно по политическим мотивам, ракета-то российская.
— Какие реальные перспективы у «Союза-5» при таких вводных данных?
— Давайте размышлять пошагово. Сейчас принципиальные моменты — три первых испытательных пуска. Первый уже состоялся, второй ждем в 2027-м, а третий — в 2028 году. Они проводятся в рамках соглашения об испытаниях этого ракетного комплекса. Ракеты поставляются. Комплекс работает, наши специалисты участвуют, мы получаем опыт, россияне получают опыт. Вопрос в другом. Как только эти испытания закончатся, ракета «Союз-5» будет производиться на коммерческой основе, и нашей стране ее будут продавать.
— Хорошо, сколько «Сункар» будет стоить хотя бы гипотетически?
— Производство штучное, это очень дорого. И мы попадаем в зависимость от поставщика ракеты, потому что никакая другая ракета на комплексе «Байтерек» летать не может. Мы привязаны здесь к ракете «Сункар». В свое время специалисты, входящие в редакционный совет нашего журнала, предлагали заключить с россиянами опцион на гарантированную поставку ракет в обозримом будущем по фиксированной цене. Но это предложение почему-то не нашло поддержки.
Российская сторона может поставить ракету, может не поставить. Она может установить такую цену, где мы сами откажемся. Вот эта вещь волнует не только меня, но и других специалистов. Будем надеяться, что эти проблемы будут преодолеваться тем или иным способом.
— Получается, что разговоры о том, что Казахстан стал космической державой, преждевременны?
— Космической державой является государство, которое запустило на орбиту разработанный и самостоятельно построенный спутник с помощью собственной ракеты-носителя со своего космодрома или пусковой установки. Вот эти три составляющие: свой спутник, своя ракета, свой пусковой комплекс.
Свой пусковой комплекс у Казахстана есть. Что касается спутников… В целом, можно сказать, условно свои спутники у нас есть. А вот с третьей составляющей… Когда мы сможем создать сверхлегкую, а потом легкую ракету самостоятельной разработки и производства, успешно ввести ее в эксплуатацию, тогда сможем смело говорить, что мы космическая держава. А сейчас наша страна является участником космической деятельности — вот так будет правильнее формулировать.
— Ракетный комплекс «Байтерек». Правильно ли я понял, что он был сделан, сконструирован таким образом, что с него другие ракеты запустить физически невозможно?
— Все стартовые комплексы проектируются под какой-то конкретный тип ракет. Не только «Байтерек». Сейчас на стартовом комплексе «Протона», например, нельзя запускать ракеты «Союз». И наоборот. Поэтому это не особенность «Байтерека», это специфика всех наземных комплексов, которые предназначены для какого-то определенного типа ракет.
— В открытых источниках говорится, что особенностью комплекса «Байтерек» является большая степень автоматизации. В чем она заключается?
— Приведу пример. Ракета «Союз-2» — старая разработка, она имеет огромный по численности расчет, задействованный в пусковой кампании. Там на каждом этаже ферм обслуживания люди работают, перетыкают какие-то магистрали, штуцера. Ракета создавалась в конце 50-х. Немножко модернизировалась, но все равно осталась эта, скажем так, особенность.
«Протон» — это совершено другая ракета, требующая участия меньшего числа людей. И венец — ракета «Зенит», созданная КБ «Южное», она имеет так называемый безлюдный старт. То есть ракету собирают, проводят испытания в монтажно-испытательном корпусе, потом она вывозится с помощью специального тягача, ставится на старт, и далее люди управляют уже на дистанции с помощью компьютеров.
Так вот, именно эту технологию адаптировали и применили для «Союза-5». Это не созданная специалистами «Союза-5» или специалистами «Прогресса» инновация. Но в целом автоматизация процессов — это хорошо уже потому, что значительно сокращается степень ошибки из-за человеческого фактора.
— На сайте «Байтерека» указано, что на долевое участие казахстанская сторона затратила 233 миллиона долларов, российская — 916 миллионов долларов. Так все-таки: кто строил и чей этот комплекс?
— 916 миллионов — это траты на разработку в конструкторском бюро (КБ), проектных институтах, проектирование и строительство экспериментальных первых образцов ракет.
Что касается наземного комплекса, который мы знаем как «Байтерек», возведенный на Байконуре, он строился сто процентов казахстанской стороной. Определенные виды оборудования завозились с заводов российских производителей, но это было оплачено, выкуплено казахстанской стороной. Если совсем грубо, то на строительство площадки для ракеты ушло 233 миллиона, а на строительство самой ракеты, включая предыдущие нереализованные модели, свыше 900 миллионов долларов.
Забегая вперед, скажу, что, если, предположим, у «Союза-5» будут какие-то объективные трудности или возникнут проблемы с организацией серийного производства, имеющийся у нас наземный комплекс не пропадет. Его придется заново адаптировать для какой-нибудь другой ракеты. Это достаточно непростая задача, но принципиально решаемая. Подчеркнем: сейчас в нынешнем виде этот комплекс может пускать только «Союз-5».
— За время развития проекта «Байтерек» неоднократно говорилось о дефиците кадров. Как сегодня обстоят дела?
— Дефицит кадров — это общая болезнь всех площадок и комплексов. Сейчас принято решение о продолжении пусков «Протонов М». Знаете, людей набирают буквально единицами, потому что были значительные периоды простоя. Новых людей не готовили, а пожилые эксперты уходят на пенсию. Так на всех площадках, не только на «Байтереке».
В итоге ситуация пришла к тому, что, например, на Байконуре осуществляется всего семь-восемь пусков в год. А, например, на космодроме Восточный в прошлом году — всего один. То есть весь год космодром простоял.
— Тогда непонятно, кто осуществляет пуски на Восточном, пусть и единичные?
— Расчет, который работает на Байконуре, перебрасывался на Восточный. Работали они там с «Союзом» и «Ангарой». В целом у России три действующих космодрома, а держать полноценный штат на всех трех невозможно из-за низкой интенсивности пусков. Плесецк — военный космодром, и информация о его деятельности носит закрытый характер. Но думаю, и там есть серьезные проблемы с персоналом. Поэтому сейчас все пользуются слабеющим и редеющим контингентом космодрома Байконур. Если сейчас Байконур будет раскручиваться, это даст большие надежды жителям и специалистам. Сейчас же российские космодромы по ряду причин сталкиваются с проблемами, и на их фоне Байконур имеет потенциал.
— Давайте немножко пофантазируем. Допустим, два тестовых полета прошли успешно, дан старт коммерческому выпуску. Когда «Байтерек» начнет хоть сколько-то зарабатывать? И сколько в целом пусков нужно в год, чтобы ему хватало денег и на выкуп ракеты у России, и для саморазвития?
— Во-первых, уже на второй пуск, на 2027 год, намечены какие-то определенные аппараты, хозяева которых решили рискнуть и попробовать вывести их на орбиту. То есть в следующем году полетит не болванка, планируется некая полезная нагрузка. Это, конечно, еще не доход, но определенный моральный эффект ракета получит.
Если же говорить о прибыли, то тут очень сложный вопрос. Есть справедливое ожидание, что эти 916 миллионов долларов российская сторона тоже будет отбивать. Представляете? А она дорогая сама по себе, штучная, и уже сейчас практически неконкурентоспособна с тем, что есть на мировом рынке, при условии, что он когда-нибудь откроется для нас. Какие мы спутники на ней сможем выводить? В настоящее время мы можем рассчитывать лишь на редкие аппараты российской постройки без импортной составляющей или, допустим, с китайскими компонентами.
У России есть старый надежный «Союз-2», осталось девять «Протонов М», по которым Казахстан и Россия договорились как бы «дострелять», вывести на орбиту какие-то аппараты. Поэтому предвидится большая конкуренция именно за спутники. Я вообще полагаю, что «Байтерек» вряд ли выйдет на самоокупаемость. Он будет, на мой взгляд, дотироваться и Россией, и Казахстаном.
В заключение хочу сказать следующее. Работа, которую провели специалисты совместного предприятия «Байтерек», Аэрокосмического комитета, предприятий отрасли, привела, несмотря ни на что, к успешному пуску «Союза-5». И эта работа заслуживает уважения. Все мы рады успеху, которого так долго ждали от проекта «Байтерек». Да, не решено очень много задач, есть моменты, которые грозят дальнейшему существованию проекта, но получены уникальные компетенции по созданию наземного комплекса, вырос дееспособный коллектив. Мы не можем утерять такие активы, этот опыт должен иметь перспективу.
Фото предоставлено журналом «Космические исследования и технологии»