Когда же в Казахстане будут открыты новые и перспективные месторождения критически важного минерального сырья, так высоко востребованного сегодня в мире? На этот и другие вопросы даются ответы в эксклюзивном интервью «НП» главы компании «Аврора Минералс Групп» Саида Султанова.
— Господин Султанов, вот уже более 16 лет вы работаете в сфере геологоразведки, и, как говорят, именно «в поле», а не в тиши кабинетов. Поэтому кому, как не вам, знать все проблемы отрасли. После слов главы государства о ценности критически важных минералов, которые в наше время называют второй нефтью, предполагается, что мы должны в самые ближайшие годы услышать о новых открытиях, после чего к нам потекут новые инвестиционные потоки. Не так ли?
— (Тяжелый вздох.) Ситуацию, которая сложилась в отрасли, можно охарактеризовать словами «накипело» или «за державу обидно»… Вот уже девять лет, как у нас принят Кодекс о недрах. Есть поддержка отрасли на высшем уровне, когда Президент страны Касым-Жомарт Токаев дал поручение Правительству выделить на поиск новых месторождений 500 миллионов долларов. Такая сумма, хочу заметить, не выделялась никогда! Постановлением Правительства РК № 971 от 30 декабря 2021 года была создана Национальная геологическая служба (НГС), которая впоследствии была определена национальным оператором в сфере геологоразведки.
И вот, казалось бы, созданы все условия, теперь иди и работай, делай новые открытия. Но вот тут-то и возникают первые препоны…
Сейчас на календаре уже июнь. А все геологоразведочные работы «в поле» по правилам отрасли должны были быть начаты в марте-апреле после, конечно же, заключения контрактов.
На деле же государственные компании, которым сегодня дали карт-бланш, еще ни к чему не приступали, хотя полевой сезон из-за климатических особенностей Казахстана завершается уже в сентябре-октябре.
Проблема такой инертности в том, что в геологоразведке, на мой взгляд, не должно быть 100-процентного участия государства в лице государственных консорциумов. В нашей сфере не обойтись без частных компаний. Они более оперативны, мобильны, все оснащены необходимой техникой. Их можно подключать на подручные работы, на создание необходимой инфраструктуры.
Но, увы, из-за полной подмены понятий ситуация складывается более чем парадоксальная. За девять лет с момента принятия Кодекса о недрах было выдано больше 3,5 тысячи лицензий на геологоразведочные работы. Это небольшие компании, которые называют юниорами. В их числе как отечественные, так и иностранные, поверившие в поддержку отрасли на высшем уровне и заинтересованные в освоении наших недр.
Этому способствует еще и мировая конъюнктура. Так, цены на золото поднялись до 4,5-5 тысяч долларов за унцию, на медь — до 14 тысяч долларов за тонну и будут расти до 15 тысяч. То есть открываются большие возможности для прибыли, что немаловажно для бизнеса.
Хотя должен напомнить, что геологоразведка — эта та сфера, которая не дает быстрых результатов и скорой прибыли, но требует немалых вложений в течение многих лет. Однако при этом, согласно мировой статистике, 65-70 процентов всех открытий делают именно юниоры — малые, голодные, в хорошем смысле этого слова, и шустрые, которые умеют работать эффективно и оптимально.
Но, к сожалению, сегодня приняли решение все отдать госкомпаниям под лозунгом искоренения спекуляции в отрасли. Речь идет о решении сократить количество частных компаний путем резкого отзыва у них лицензий, а порой и откровенной потери выданных документов в коридорах или кабинетах ответственного госоргана. Сейчас, по последним данным, около 600-700 лицензий у частных компаний будут отозваны.
Постепенно мы скатываемся к тому, что на бумаге все красиво — поручения даны, прогнозы многообещающие, средства из бюджета выделены, а результатов нет.
— Да уж, картина удручающая… Тогда возникает элементарный вопрос: что делать?
— Тут надо определиться: либо в отрасли работают только госкомпании, либо они действуют в тандеме с частными. В нашем понимании государство должно предоставлять геологическую информацию и лицензию, взимать арендные платежи, но выполнять полевые работы должны частные компании. Бизнесмены заинтересованы в том, чтобы у них был успех.
Понятно, что никто не хочет работать себе в убыток, ни бизнес, ни государство.
— Но есть же такое понятие, как государственно-частное партнерство, почему бы не применить его в геологоразведке? И самое главное — как? В таком случае, что должно курировать государство, а что частники? Поясните.
— Хорошо. Приведу конкретные примеры. Нужны лаборатории для исследований грунта. Государство должно их открывать и содержать или все-таки частники? Одни считают, что это должна быть государственная лаборатория, хотя во всем мире такие лаборатории отданы в частные руки. Или вопрос по строительству кернохранилищ. Кто должен платить за их строительство и работу? Во время геологоразведки основные средства уходят на бурение, в результате получаем керн, который нужно где-то хранить. Как государство собирается потратить выделенные из бюджета 500 миллионов долларов? На кернохранилища? Но в каждом регионе их могут построить частные компании, работу которых будет контролировать государство. То есть создание необходимой для отрасли инфраструктуры можно было бы отдать в частные руки. Но если все это будет под эгидой государственных компаний, то это, на мой взгляд, может быть не совсем эффективно. Это мой личный взгляд на вещи.
Если, к примеру, частная компания не выполнила какую-то определенную работу, ее могут отстранить. А к госкомпании в случае невыполнения поставленной перед ней задачи ничего не предъявляется. Тут надо уже определиться и принять решение, как построить работу в отрасли грамотно, чтобы был результат.
— Вы упомянули выше, что из 3,5 тысячи выданных лицензий около 600-700 могут быть отозваны. В таком случае возникает вопрос, за что могут отозвать лицензию.
— Появилось мнение, что надо навести порядок с лицензиями. И, соответственно, многим частным компаниям начали приходить, скажем так, «письма счастья» с формулировкой «за неисполнение ежегодных минимальных расходов». Но тут надо разбираться в каждом отдельном случае. Например, компания получила лицензию в сентябре, когда сезон полевых работ уже закончился, так как у нас в Казахстане из-за суровых зим даже в позднюю осень вести геологоразведку на местах просто невозможно. Но частной компании тут же придет первое уведомление. Плюс могут возникнуть чисто технические проблемы из-за особенностей местности, где должен быть реализован проект.
В итоге за 11 лет частной компании может железно прийти три таких уведомления, а она уже вложила десятки миллионов долларов. Несмотря на это, лицензию у нее все равно отзывают. И очень сложно объяснить некоторым нашим бюрократам или же обществу, что геологоразведка — это работа вдолгую.
— Позвольте, но госслужащие в уполномоченном органе должны же понимать особенности геологоразведки!!! Как могут назначать в министерство чиновника, который не понимает специфику геологоразведки, или хотя бы того, кто не учитывает климатические условия?
— А вот это уже кадровый вопрос. Представьте, кресло председателя Комитета геологии может пустовать по восемь месяцев. И это в то время, когда государство выделило нереальные суммы на геологоразведку. У нас до сих пор исполняющие обязанности председателя комитета постоянно меняются, не успевая войти в курс дел и выстроить системную работу.
В Министерстве промышленности и строительства до сих пор вакантна должность директора департамента недропользования. Задачи перед отраслью выросли, желающих получить лицензии много, а со стороны регулятора — дефицит кадров. Постоянная сменяемость, отсутствие преемственности создает не только репутационные потери Казахстана перед инвесторами, но и приводит к некой стагнации в целом.
Нужно принимать не всех, кто хочет занять кресло, а тех, кто понимает специфику геологоразведки, обладает профильным образованием, знает Кодекс о недрах.