Проект строительства нефтеперерабатывающего завода в Улытауской области еще недавно подавался как символ индустриального рывка. Обещания звучали громко: новые рабочие места, технологический трансфер, оживление региональной экономики. Однако реальность оказалась менее вдохновляющей — китайский инвестор неожиданно вышел из игры. Почему амбициозная инициатива свернулась на полпути и стоит ли ждать нового партнера?
Предыстория
В 2024 году Минэнерго выбрало площадку для строительства нового, четвертого, нефтеперерабатывающего завода. По данным нефтегазового совета Казахстана PetroCouncil, был выбран Западный Казахстан. Тогда же отмечалось, что на окончательное решение по возведению и месторасположению НПЗ будут влиять темпы электрификации транспорта и потребления энергоресурсов и экспортные возможности страны. Решение по разработке технико-экономического обоснования и проектно-сметной документации будет приниматься пошагово не позднее 2028-2030 года. Строительство и ввод в эксплуатацию запланированы на период до 2040 года. Мощность нового завода панировалась не менее 10 миллионов тонн продукции в год.
Отмечалось, что нефтеперерабатывающее предприятие закроет потребности страны в горюче-смазочных материалах с 2040 по 2050 год и позволит наладить их экспорт на быстроразвивающиеся рынки Центральной, Южной и Юго-Западной Азии.
Проект, который должен был стать точкой роста
Идея создания НПЗ в области Улытау выглядела стратегически оправданной. Регион богат ресурсами, но нуждается в промышленной инфраструктуре. Завод планировался не просто как перерабатывающее предприятие, а как якорный индустриальный объект: вокруг него могли бы возникнуть сервисные компании, логистические узлы, малый и средний бизнес.
Китайский инвестор рассматривался как ключевой драйвер — с капиталом, технологиями и опытом реализации сложных проектов в развивающихся экономиках. На бумаге все выглядело как классическая схема, выгодная обоим сторонам: Казахстан получает производство и занятость, инвестор — доступ к сырьевой базе и рынкам. Стоимостью ПНЗ оценивалась в 480 миллиардов тенге. Реализация проекта по строительству и запуску НПЗ позволит создать около 300 новых рабочих мест. На предприятии планировалось наладить выпуск бензина, дизельного топлива, авиакеросина, нефтяного кокса, мазута и битума.
Почему инвестор сказал «нет»
По данным областного акимата, вопрос реализации проекта прорабатывался с китайскими компаниями Zhong Mao Group и CITIC Construction. В частности, для обеспечения бесперебойного энергоснабжения предприятия инвесторы рассматривали возможность строительства отдельной ТЭЦ. В акимате также уточнили, что для запуска проекта нужно согласование с Министерством энергетики о выделении необходимого объема нефти в размере одного миллиона тонн.
«Однако, по информации отраслевого ведомства, выделение данного объема нефти не представляется возможным из-за дефицита сырья. Поэтому иностранные инвесторы отказались от реализации проекта», — говорится в ответе на запрос агентства LS.
Работа по поиску новых инвесторов и альтернативных источников сырья в регионе продолжается. Но за этой обтекаемой формулировкой скрывается целый набор факторов. Во-первых, глобальная конъюнктура. Рынок нефтепереработки переживает непростой период: маржинальность колеблется, спрос становится менее предсказуемым, а переход к энергетическому разнообразию заставляет инвесторов осторожнее оценивать долгосрочные проекты. Во-вторых, инфраструктурные риски: строительство НПЗ — это не только сам завод, но и дороги, энергоснабжение, логистика, кадровая база. В-третьих, для внешнего капитала важна предсказуемость — от налогового режима до административных процедур. Даже небольшие сомнения в стабильности правил игры могут стать решающим аргументом против участия. Наконец, нельзя исключать и стратегическую переоценку со стороны самого инвестора: глобальные корпорации регулярно пересматривают портфель проектов, перераспределяя ресурсы в более быстрые или менее рискованные направления.
Что это значит для региона
Отказ — это не просто сорванная стройка, это пауза в ожиданиях, которая может затянуться. Местные власти рассчитывали на эффект мультипликатора: рабочие места, налоги, развитие смежных отраслей. Теперь эти перспективы отодвигаются. Однако важно понимать, что подобные проекты редко реализуются с первой попытки. Всегда считалось, что в индустриальной политике неудачи — это часть процесса, а не его финал. Как тут не вспомнить многострадальный третий блок на Экибастузской ГРЭС-2. Так что надежда остается.
Есть ли шанс найти нового инвестора? Да, но при одном условии: проект должен быть «переупакован». Для это потребуется пересчитать экономику с учетом текущих рыночных реалий, минимизировать инфраструктурные узкие места, наконец, предложить прозрачные и устойчивые условия сотрудничества. Надо понимать, что в нынешней геоэкономической обстановке Казахстан остается привлекательной площадкой: близость к сырью, транзитный потенциал и растущий внутренний рынок топлива играют в его пользу.
Итак, отказ китайского инвестора — это холодный душ, не более того. Но надо осознавать, что сегодня за инвестиции придется бороться. Так что если проект в Улытау сможет пройти через фазу переосмысления, есть шанс к нему вернуться уже с новым партнером и более устойчивой моделью.
По мнению бизнес-аналитика Абзала Нарымбетова, нефтяная география Казахстана за последние 35 лет выглядит следующим образом.
Начиная с 1990 года распределение нефтедобычи по регионам значительно изменилось: старые нефтяные центры уступают место новому лидеру. Так, Атырауская область за эти годы сделала феноменальный рывок. Если в 1990 году доля региона составляла всего 9 процентов, то к 2025 году увеличилась до 62. Наблюдаемый рост связан с запуском и поэтапным освоением месторождения Кашаган, а также с последовательным увеличением добычи на Тенгизе. На текущий момент в регионе сосредоточено более половины всей добычи страны. А вот Мангистауская область, напротив, в 1990 году была главным нефтяным сердцем с долей 63 процента, а на сегодня этот показатель упал до 17 из-за естественного истощения зрелых месторождений. Что касается Кызылординской области, то после кратковременного роста до 19 процентов в середине 2000-х доля региона сократилась до критических 3 процентов. Актюбинская область планомерно снизила свое присутствие с 16 до 5 процентов. Западно-Казахстанская область демонстрирует относительную стабильность, удерживая около 13 процентов общей добычи. Как отмечает аналитик, из 10 баррелей казахстанской нефти шесть приходится на Атыраускую область. Такая сверхконцентрация делает экономику страны крайне зависимой от стабильности работы одного региона.
Фото из открытых источников