Для повышения прозрачности исполнения республиканского и местных бюджетов, использования выделяемых из них средств и государственных закупок Минфин РК начинает с 26 июня программировать цифротенге с учетом целевого назначения этих денег.
Напомним, цифровой тенге — третья форма национальной валюты (после наличной и безналичной), внедряемая в Казахстане с 2020 года. Ее отличия — отсутствие функции как средства накопления и приумножения капитала (под проценты), возможность расплачиваться даже без доступа в интернет, дополнительного приложения и банковской карты, конвертация в наличные и безналичные деньги. Как и их, цифротенге уполномочен выпускать только Нацбанк РК.
Суть
В изданном Минфином приказе № 375 от 8 июня 2026 года утверждены правила реализации пилотного проекта по внедрению цифротенге в бюджетный процесс. Срок выполнения замысла — до начала 2027 года. То есть в предстоящие полгода будет проверена надежность платежей (купли-продажи) третьей формой нацвалюты между государством и его рыночными партнерами с учетом поставленных задач о прозрачности расходования средств и предотвращении нарушений, в том числе коррупции.
На практике это означает, что государство в лице Минфина начинает программировать цифротенге для осуществления госзакупок объемом свыше 100 миллионов тенге лишь целевым образом. Превышающим указанный порог суммам в цифротенге присваивается уникальный код, позволяющий использовать эти деньги только строго по назначению. При этом главная задача — не допустить нецелевого расходования средств. Например, государство заказывает исполнителю, а он обязуется построить в оговоренный срок дорогу стоимостью 500 миллионов цифротенге. Эти деньги возможно потратить только на прокладку трассы и ни на что другое.
Детали
Использование цифротенге будет строго обязательным, если сумма расходов, как уже сказано, превышает 100 миллионов тенге. Кроме сооружения и реконструкции дорог, Правительство поставило под контроль с помощью цифромаркировки ряд других капиталоемких сфер.
Среди них возведение больших объектов, покупка ГСМ, транспорта, медицинских изделий, лекарств, спецодежды, выдача бюджетных кредитов местным властям и грантов на внедрение и коммерциализацию научных разработок, а также расходование средств Специального государственного фонда.
При планировании или с начала госзакупок расходам на них автоматически присваивается оригинальный код — сквозной идентификатор (IDC). Он позволяет отслеживать путь маркированной суммы, ее владельцев и их финансовые операции от начала выполнения договоров и контрактов до их завершения.
Благодаря интеграции государственных информационных и платежных систем (платформ цифротенге, Нацбанка и казначейства) их отраслевые аналоги и коммерческие банки смогут обмениваться сведениями без участия человека в режиме реального времени. Расчет цифровыми тенге невозможен авансом без серьезного и подробного обоснования. Стандартная оплата — только по факту.
Для этого требуются подтверждающие документы — электронная счет-фактура (ЭСФ), акт выполненных работ или запись в соответствующем реестре. Только после их фиксации Комитет государственного казначейства совместно с Нацбанком автоматически конвертирует стандартные безналичные тенге в цифровые и оперативно проведет расчет с исполнителем. Такой механизм, как уверяют Минфин и Нацбанк, фактически сводит к нулю риск увода государственных средств в тень.
Старт проекта — начало непосредственной реализации сначала предложения (февраль 2024-го), а затем и поручения главы государства Касым-Жомарта Токаева в Послании народу «Казахстан в эпоху искусственного интеллекта: актуальные задачи и их решения через цифровую трансформацию» (сентябрь 2025-го) об электронной «окраске» цифротенге для отслеживания и повышения прозрачности платежей.
Здравый смысл
Похоже, во власти возобладал здравый смысл. Ведь она вопреки провальному мировому опыту пыталась начать внедрение цифротенге не в бюджетно-производственных, а в социальных выплатах, то есть физическим лицам. Громкие протесты и даже народные волнения против наделения национальной цифровалютой граждан имели место в Нигерии (там доходило до погромов банков, столкновений с полицией и стрельбы), Канаде, США (там ряд штатов принял законы вообще против цифродоллара) и других государствах.
Другое дело — цифротенге в бюджетно-рыночных, производственных, служебно-деловых отношениях. Они действительно нуждаются в ужесточении контроля и противодействии расхитителям госказны. Один скандал в медицинском страховании ценой в миллиарды украденных тенге чего стоит. Но в целом здравый замысел навести порядок благодаря целевой маркировке цифротенге не лишен лукавства и порождает опасения о программировании все-таки и денег граждан.
Скажем, грустную улыбку вызывает многократно повторенный государством тезис о «добровольности» участия в проекте «Цифровой тенге» бизнеса. Помилуйте, господа, о какой такой «добровольности» вы вещаете, если также неоднократно (это нашло отражение и в утвержденных и вступающих в силу с 26 июня правилах Минфина) говорили об обязательности взаиморасчетов в госзакупках именно цифровым тенге?
Подтекст этих заявлений понятен и ежу: кто не хочет оперировать цифротенге, тот для государства изгой. Добровольно-принудительное втаскивание бизнеса и населения в безнал и виртуал (во многом уже никак иначе!) под предлогом комфортности и удобства подчас оборачивается, наоборот, дискомфортом и неудобством.
Попробуйте, например, вызвать на дом мастера для проверки исправности замолчавшего стационарного телефона при своевременной помесячной абонентской плате. Эта процедура усложнилась до абсурда, требуя регистрации на сайте ремонтников, письменной заявки, общения с вежливым до тупости ИИ, прочих затрат времени и нервов. Тогда как раньше было достаточно одного звонка и устного заказа…
Никуда не деться от подозрений о том, что государство не мытьем, так катаньем, тихой сапой и под благородно-смешными предлогами подбирается к маркировке цифротенге и для граждан. Например, еще весной 2024 года сайт Tengrinews.kz воспроизвел в изложении ответы на частые вопросы читателей директора департамента развития платежных технологий Нацбанка РК, руководителя проекта «Цифровой тенге» Дины Балкиной.
Она сообщала, что цифротенге действительно можно программировать и придавать ему определенные свойства. «Условия использования токенов будут заложены программным кодом в токен обременения, который «разрешит» проведение транзакции при исполнении условий маркировки, — излагал объяснения Балкиной Tengrinews.kz. — К примеру, если родитель захочет маркировать карманные средства для ребенка, чтобы он не смог потратить их на что-то вредное, можно будет указать, в каких объектах бизнеса (например, в школьной столовой) или на какие товары можно будет потратить эти средства». (Заметим в скобках, что по законам психологии на такое недоверие отца или матери к ребенку он ответит, скорее всего, зеркально –— недоверием).
Ну как тут ни умилиться трепетной заботе Нацбанка о чадах неразумных и их родителях! Но в подоплеке этой заботы куда более жесткие и уже продвигаемые некоторыми государствами реалии — контроль над личностью и обществам, очень похожий на контроль, описанный в антиутопии «1984» Джорджа Оруэлла. А ну как государство захочет «радеть» не только о родителях и детях с падкостью последних на запретное, но и о каждом гражданине и обществе?!
Гарантий нет
Имеем в виду, например, соцрейтинг в Китае. Там государство присвоило себе право определять ценность личности с помощью начисляемых, прибавляемых и вычитаемых баллов, «красных» и «черных» списков, предоставления человеку и его лишения тех или иных благ. В «красных» — социальные и лояльные государству активисты, в «черных» — пассив, замеченный с помощью инфотехнологий в социальной апатии, правонарушениях и прочих грехах.
За них гражданину могут быть осложнены трудоустройство, получение высшего образования, доступ к кредитам, авиаперелетам, высокой скорости домашнего интернета и прочим благам. Единой системы соцрейтинга в Китае нет, но есть локальные сети отслеживания поведения людей местными органами, ведомственно-корпоративными системами, работающими по разным критериям.
При всем уважении к Китаю приемлем ли его путь в обеспечении общественной безопасности для Казахстана? Можно ответить, что добропорядочному гражданину нечего от государства скрывать и незачем подозревать его в тотальной слежке. Допустим. Но допускаете ли вы, читатель, что под соцрейтингом оставили бы неизгладимый след в науке, культуре и истории личности уровня Абая, Пушкина, Эйнштейна и других талантов, часто неидеальных в личной и общественной жизни?
Можно также сказать, что во все времена гениев были и остаются единицы, которым можно и простить их лично-общественную проблемность. А граждан со скромным профессиональным потенциалом миллиарды, которым для их же пользы никак не обойтись без заданного сверху порядка и дисциплины, нарушения коих не редкость. Также допустим.
Но тогда почему цифровизаторы остаются неискренними, всячески открещиваясь от подозрений в потенциально широчайших контролирующих функциях цифротенге? Техно-технологические возможности для этого очевидны, не представляют особой сложности и публично подтверждены не только Диной Балкиной. Ну так и скажите об этом без обиняков, как есть.
В глазах потенциально массовых граждан-потребителей цифротенге обладает единственным преимуществом перед обычным безналом (использование без интернета и банковской карты), но безнадежно проигрывает наличности и безналу, не имея накопительно-умножающей капитал функции. Зато цифротенге как средство контроля вне конкуренции.
Ведь, анализируя покупки не конкретных людей (из них могут привлечь внимание контроля немногие, безрассудно тратящие подозрительно много в сравнении с доходами), а социальных групп, об обществе можно узнать все. В том числе его политические предпочтения, а затем ими манипулировать в политических целях. Именно такой подход, как считают американские СМИ, обеспечил победу на президентских выборах в 2016 году Дональду Трампу.
Нет никаких гарантий, что такой подход в недалеком будущем не возобладает и в Казахстане. Для этого даже не потребуются новые законы. Достаточно будет внести маленькие поправки и дополнения в уже принятые акты.