Мир привык считать нефть топливом для машин и экономики. Однако у нее есть менее очевидная, почти невидимая роль — она кормит планету. Через удобрения. Через урожай, который сегодня зависит от удобрений, сделанных из углеводородов – нефти и газа. Через хлеб на столе. И если нефтяной и газовый поток начинают мельчать, последствия ощущаются не только на заправках, но и в супермаркетах.
Сложившаяся ситуация на Ближнем Востоке может сказаться на мировом сельском хозяйстве и ценах на продовольствие. Основную проблему может представлять приостановка мореходства в Ормузском проливе, который является основным логистическим каналом для удобрений. Так считают эксперты по вопросам торговли Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО). По их данным, около четверти мировых удобрений транспортируется через Ормузский пролив. Более 1,1 миллиона тонн удобрений и сырья для их производства застряли в Персидском заливе.
Что будет с удобрениями
В последние дни все чаще звучит тревожный сигнал: сокращение поставок нефти может привести к дефициту удобрений. Производство азотных удобрений напрямую зависит от природного газа и нефтепродуктов. Фосфорные и калийные — от логистики, переработки и глобальной торговли, где энергия является ключевым ресурсом. Когда энергия дорожает или становится дефицитной, удобрения превращаются из массового товара в стратегический актив. По данным аналитиков, стоимость карбамида с начала войны в Иране подскочила более чем на 40 процентов. Рост стоимости удобрений означает, что и цены на продукцию пойдут вверх. С начала военных действий цена на мочевину увеличилась на 35 процентов, что связано с логистикой: почти треть всех поставок данного удобрения проходит через Ормузский пролив, который в настоящее время фактически закрыт для судоходства. Закрытие пролива также затрудняет экспорт серы, необходимой для производства удобрений, что может привести к нехватке ресурсов для фермеров по всему миру. Потеря удобрений может вызвать серьезные проблемы в сельском хозяйстве. В глобальном масштабе это означает не просто рост цен, а структурный дефицит продовольствия.
Кто окажется под ударом
Первыми почувствуют давление регионы, уже находящиеся в зоне продовольственной уязвимости. Это страны Северной Африки, Ближнего Востока и часть государств к югу от Сахары. Их слабое место — зависимость от импорта зерна и удобрений. Египет, Тунис, Марокко, Ливан — любое удорожание здесь сразу превращается в социальное напряжение. Южная Азия — еще одна зона риска. Индия и Бангладеш обладают огромным населением и высокой чувствительностью к ценам на продовольствие. Даже небольшие сбои в поставках удобрений могут ударить по урожаям риса и пшеницы, а значит, по внутренней стабильности. Латинская Америка выглядит устойчивее, но и там есть уязвимость. Бразилия, один из крупнейших аграрных гигантов, сильно зависит от импортных удобрений. Любые перебои в логистике или рост цен бьют по ее экспортному потенциалу.
Кто окажется в выигрыше
Кризисы редко бывают равномерными — это как в физике: если где-то убыло, в другом месте прибыло. В выигрыше окажутся страны, которые контролируют ресурсы или цепочки поставок. Во-первых, это производители удобрений и сырья — Россия, Канада, Беларусь, Китай. У них есть либо доступ к дешевой энергии, либо собственные залежи калия и фосфатов. В условиях дефицита они превращаются в «держателей ключей» от глобального урожая.
Во-вторых, страны с сильной внутренней аграрной базой и энергетической автономией. США, например, благодаря сланцевому газу имеют конкурентное преимущество в производстве азотных удобрений.
В-третьих, государства, способные быстро адаптироваться.
Казахстан: окно возможностей или зона риска?
Казахстан находится в интересной, почти парадоксальной позиции. С одной стороны, это страна с огромным земельным потенциалом, экспортер зерна, обладающий ресурсной базой. С другой — зависимость от технологий, логистики и частично от импорта удобрений.
Надо понимать, что у Казахстана есть несколько козырей на руках: большие площади сельхозземель, которые пока не используются на полную мощность; географическая близость к ключевым рынкам — Китаю, Центральной Азии, Ближнему Востоку; наличие сырьевой базы для развития собственного производства удобрений. Но есть и ограничения, которые нельзя игнорировать, — инфраструктура: транспорт, хранение, переработка, требующие модернизации; климатическая нестабильность: засухи могут обнулить даже хороший сезон; технологическое отставание в агросекторе. Если будет сделан упор на собственное производство удобрений, развитие ирригации, внедрение агротехнологий, Казахстан может не просто удержаться на плаву, но и усилить позиции на фоне глобального дефицита.
Что дальше
Мы входим в эпоху, где продовольствие снова становится геополитикой. Нефть сейчас – это не только про транспорт и промышленность. Она про урожай, про доступность еды, про устойчивость общества. И главный вопрос уже не в том, будет ли дефицит, вопрос в том, кто к нему готов. Потому что в новой реальности выигрывает не тот, у кого больше ресурсов, а тот, кто умеет ими управлять.